Archives

by olladij

От примирения с действительностью к апологии разрушения


(К вопросу о развитии гегельянства Михаила Бакунина)

Михаил Дынник, 1927



Пожелтевшие от времени страницы «Московского Наблюдателя» за 1838 г., «Отечественных Записок» за 1840 г. и «Deutsche Jahrbücher» за 1842 г. сохраняют уже около столетия дерзкие мысли молодого Бакунина.

Его предисловие к переводу «Гимназических речей» Гегеля впервые провозгласило на страницах русской печати двусмысленное «примирение с действительностью», незаконченная статья «О философии» видела сущность истинного мировоззрения в искании порядка и бога, а через два года статья в левогегельяноком журнале увенчала гегелевскую диалектику бунтарским лозунгом: «Страсть к разрушению есть творческая страсть».

От примирения с действительностью к апологии разрушения — таков путь, пройденный Михаилом Бакуниным за краткий промежуток времени, отделяющий его третью статью от первой; но есть внутренняя логика в этом развитии мысли, развитии столь неожиданном, что даже проницательный Герцен, приветствуя автора революционной статьи, помещённой в «Deutsche Jahrbücher», не узнал в манатом французе Жюле Элизаре своего знакомца и соотечественника.

Для того, чтобы вычертить траекторию мысли Бакунина в бурный период (бурный, как вся его жизнь) 1838—1842 гг., необходимо учесть и отметить, что гегельянской пропаганде в Москве и Берлине предшествовало ученичество в Прямухине.

1837 год прошёл для Бакунина под знаком пристального изучения Гегеля. Прямухинские конспекты показывают, как настойчиво углублялся он в энциклопедию абсолютного идеализма, с каким упорством все снова п снова распутывал тройные узлы диалектических хитросплетений.

В Москве — кружок Станкевича, бесконечные споры молодых гегельянцев; для Бакунина и Белинского это была подготовка к общественным выступлениям за «примирение с действительностью». «Нет параграфа во всех трёх частях Логики, в двух — Эстетики, Энциклопедии и пр., который бы не был взят отчаянными спорами нескольких ночей», — говорит о кружке Станкевича Герцен в «Былом и Думах»).

Первый печатный призыв к примирению с действительностью на основе гегелевской философии был не только личным выступлением Бакунина, но и событием русской общественной мысли, своего рода политической декларацией, а вместе с тем опубликованием тезисов, в значительной мере продуманных членами кружка сообща.

«Предисловие переводчика к «Гимназическим речам» Гегеля» начинается резким выпадом против «ужасной, бессмысленной анархии умов, которая составляет главную болезнь нашего нового поколения, — отвлечённого, призрачного, чуждого всякой действительности». Фантастическим, произвольным, небывалым мирам, созданным отвлечённой философией, Бакунин противополагает действительный мир, «естественную и духовную действительность».

«До сих пор философия и отвлечённость, призрачность и отсутствие всякой действительности были тожественны; кто занимается философиею, тот необходимо простился с действительностью и бродит в этом болезненном отчуждении от всякой естественной и духовной действительности, в каких-то фантастических, произвольных, небывалых мирах, пли вооружается против действительного мира и мнит, что в осуществлении конечных положений его конечного рассудка и конечных целей его конечного произвола заключается все благо человечества, и не знает, бедный, что действительный мир выше его жалкой и бессильной индивидуальности, не знает, что болезнь и зло заключаются не в действительности, а в нем самом, в его собственной отвлечённости». (М. Бакунин, Предисловие переводчика к «Гимназическим речам» Гегеля, 1838)

Continue reading →
by olladij

Давид Рязанов: Военное дело и марксизм



Просто заберу себе эту редкую вещь, чтоб была. Нашёл в «Летописях марксизма», привёл её в читабельный вид, авось пригодится. О роли организованного насилия в истории нам ещё предстоит поразмыслить. Но больше всего мне тут нравится как основатель Института Маркса-Энгельса субтильно троллит маршала-хоббихорсера Ворошилова. – liberadio


(Доклад на Всесоюзном съезде военно-научных обществ 9 марта 1926 г.)

I

Товарищи, мой доклад посвящён марксизму и военному делу. Может показаться странным, что на девятом году существования пролетарской власти приходится ставить вопрос, имеет ли право марксизм вмешиваться в военное дело. Марксизм справился с царским режимом. Марксизм как-никак справился с задачей: восемь лет править огромным государством в условиях капиталистического окружения. Но марксизму всё ещё ставят вопрос: имеешь ли ты право вторгаться в область военного дела? И если имеешь право, то в какой степени, в каких размерах и на какой дистанции? Где хорошо смазанные сапоги противопоставляются марксизму, конечно плохому, там пред хорошим марксизмом раскланиваются так же почтительно, как пред так называемыми почётными членами организации, которые, как известно, в её действительной работе не принимают никакого или очень мало участия.

Так что же такое марксизм? Ответив на этот вопрос, мы тем самым ответим па вопрос: приложим ли марксизм в военном деле?

Марксизм представляет собой алгебру, скажу проще, грамматику общественной деятельности. Марксизм выдвигает ряд основных пунктов, которые резко отличают его от всех других теорий, пытающихся объяснить общественные явления. Но есть и такие пункты, в которых он сходится с другими теориями.

Марксизм прямая противоположность идеализму. В этом пункте он сходится с философским материализмом. Вместе с последним он отрицает какое бы то ни было вмешательство всяких потусторонних факторов в окружающую нас действительность. Кто хочет понять природу, тот не должен прибегать к помощи бога, сверхъестественных сил, тот не должен при объяснении этой природы искать каких-либо других факторов, кроме тех. которые заключаются в пей самой. Повторяю, в этом отношении марксизм сходится со всяким материализмом, ибо отличительная черта последнего состоит в том, что он подчёркивает необходимость исключения при об’яснении явлений природы всяких сверх’естественных сил, в какие бы формы ни облекались эти силы: религиозные, метафизические и т. п. Природа не создана, не сотворена каким-либо божеством, она не представляет порождение духа или идеи.

«Чувственные, наглядные впечатления, — говорит Клаузевиц, — воспринимаемые во время исполнения, гораздо живее тех, па которых мы остановились предварительно путём зрелого размышления. А между тем эти впечатления дают лишь первоначальные очертания, которые, как мы знаем, редко вполне соответствуют сущности явлений. Отсюда — опасность принести зрелое обсуждение в жертву первому же призраку».

Это меткое замечание верно не только в области военного дела. Видимость, призраки застилают от нашего умственного взора действительность. Но признавая это различие между видимостью и действительностью, различие, которое об’ясняется несовершенствами человеческого«здравого смысла», марксизм настаивает на том, что необходимо исследовать ту призрачную закономерность, которая бросается в глаза на первый взгляд, и установить внутреннюю закономерность самой действительности. Только исследуя эту действительность, можно понять и ту видимость, в которую опа облекается в человеческих глазах. Но этого мало. Действительность, природа и человек, не есть нечто извечное, это не готовый предмет, а нечто изменяющееся, развивающееся.

Отличие марксизма от обычного, естественно-исторического материализма состоит в том, что он — материализм диалектический. Действительность он рассматривает, — во всех её разделах, — не в состоянии покоя, не в состоянии застоя, а в состоянии постоянного движения и перемещения. Нет ничего устойчивого, нет ничего неизменного — все движется, все изменяется. И если нам к аж е т с я, что существуют прочные, неизменные предметы, то это только видимость: внутри этих предметов совершается процесс непрерывного изменения, разрушения, процесс, который можно заметить только при помощи более усовершенствованных орудий наблюдения, чем человеческое зрение и осязание.

Вот этот стол, так прочно стоящий, за которым прочно сидит президиум, движется не только вместе с уважаемым президиумом, не только вместе с этим залом. Вся эта устойчивость только видимая. Но этот зал и все в нем находящееся пребывают не только в состоянии постоянного движения, не только перемещаются в пространстве, но и подвергаются непрерывному процессу изменения, разрушения.

Мы не всегда в состоянии своими глазами констатировать процесс разрушения, который происходит в этом столе, в этом зале, но он происходит. Всякий хозяйственник, всякий интендант, который будет исходить из того, что столы, винтовки, казармы, укрепления и т. п. прочны и постоянны, рискует в один прекрасный день остаться у разбитого корыта.

Continue reading →
by olladij

«Ненасилие и его насильственные последствия»

Вильям Мейерс, 2000

[Ух, чё нашёл! Даже не помню какой это год был, потерялось на одном из многочисленных анархо-сайтов «эпохи» двухтысячных годов, но обнаружилось в библиотеке Ярославской АДА. За это отдельное спасибо. Забираю себе, как обычно, для коллекции. Liberadio переживёт вас всех. Enjoy!]

Вильям Мейерс: краткая политическая биография.
В.М. родился в США, в Кэмп Леджюн, Северная Каролина в 1955 г.
На его мышление сильно повлияла борьба чернокожих
за гражданские права на юге. В высшей школе, в 1972 он
присоединился к президентской кампании МакГоверна
и участвовал в протестах против войны во Вьетнаме.
Начиная с 1979 г. он начал организовывать и участвовать в
гражданском неповиновении против ядерного оружия.
В 1981 он помогал в организации анти-атомной газеты в Сиэтле.
В 1984 он поехал в Германию, чтобы протестовать против установки
Американских ракет Круиз и Першинг, выступал на собраниях
и присоединился к автономам в борьбе против германской
полиции. Вернувшись в США, помогал организовать
No Business As Usual Day в Сиэтле и начинает учить
американских анархистов технике развитой немецкими
автономами. В 1985 он становится анархо-синдикалистом,
участвует в Workers Solidarity Alliance и IWW, так же развивая критику
индустриального общества в Fifth Estate и Earth First!
В 1988 основывает издательство III Publishing, специализирующееся
на анархистской фантастике. Он был организатором
«Лета красного дерева» в 1990, затем работал с 1991 по 1994
на электростанции IWW в Сан Франциско. Его статьи были напечатаны
в многочисленных журналах и получили международное
распространение.

Идеология ненасилия стала играть важную роль в политической борьбе в США и, в действительности, в нациях по всему миру. Почти каждая организация, стремящаяся к радикальным изменениям в США, стала целью организаторов ненасильственного движения. Такие организации как Earth First!, изначально не подписывавшиеся под идеологией ненасилия, усвоили эту идеологию или хотя бы часть правил протеста или гражданского неповиновения. Активисты ненасилия ещё не приложили достаточных усилий, чтобы донести своё кредо до истеблишмента, реакции или открыто агрессивных организаций.

В этом эссе речь пойдёт о том, что ненасилие провоцирует насилие государства и корпораций. Идеология ненасилия создаёт эффекты обратные тому, что она обещает. В результате идеологи ненасилия кооперируют в продолжающемся разрушении окружающей среды, в продолжающихся репрессиях против бессильных и в атаках США/корпораций на людей других наций. Нам следует усвоить прагматичный, основанный на реальности метод действий, чтобы сократить насилие.

Я согласен с тем, что насилие, как следует определённое, – это плохо. Оно, в идеале, не должно быть частью того, как люди обращаются друг с другом. Я убеждён, что общество должно и может быть посторожено там, где ни государство, ни экономика, ни религия не применяют насилия к людям. В таком обществе люди могут достигнуть свои индивидуальные и коллективные цели посредством добровольного сотрудничества. Но если вы соскребёте make-up с лица идеологии Ненасилия, то обнаружите то же самое ухмыляющееся насилие, которому она, якобы, противостоит.

Способность корпоративного государства нейтрализовывать свою оппозицию в США зависит, главным образом, от намеренной путаницы в языке, используемом для дискуссий. Важно точно различать, что означает «насилие», «не использовать насилие» и «идеология Ненасилия». Большинство людей имеют довольно ясное представление о том, что такое насилие: бить людей, резать их, стрелять в них, и вплоть до сжигания людей напалмом или атомным оружием. Не применять насилия – это просто не причинять никому физического вреда. Но вокруг – серые зоны. Как начёт того, чтобы зарезать животное? А насчёт того, чтобы позволить кому-либо голодать, потому что они не могут найти средств заплатить за еду? Как насчёт принуждения к определённому поведению угрозой насилия? Угрозой потери работы?

Continue reading →
by olladij

Советский антисионизм и современный левый антисемитизм


Изабелла Табаровски, май 2019

Введение
В 1985 году Антисионистский комитет советской общественности (АКСО), находившийся под контролем КГБ, выпустил брошюру «Преступный союз сионизма и нацизма». В брошюре сообщалось о пресс-конференции, которую комитет провёл несколькими месяцами ранее. Место проведения пресс-конференции — пресс-центр Министерства иностранных дел СССР — свидетельствовало об официальном одобрении сообщений, которые должен был донести АКСО. Брошюра была переведена на английский язык и распространена за рубежом информационным агентством «Новости», важным инструментом советской внешней пропаганды.
Эта брошюра, являющаяся пропагандистским документом, освещающим пропагандистское мероприятие, рисовала мрачный образ сионизма. Старшие члены АКСО, большинство из которых были видными советскими евреями (намеренный выбор со стороны КГБ, призванный отвести обвинения в антисемитизме), утверждали, что у них есть неопровержимые доказательства сотрудничества сионистов с нацистами. Они описывали сионистов как содействующих нацистскому экспансионизму, обвиняли их в ложном преувеличении значимости антисемитизма и еврейского жертвенного опыта во Второй мировой войне и утверждали, что соглашение 1930-х годов, разрешавшее переселение 60 000 немецких евреев в Палестину, «облегчило нацистам развязывание Второй мировой войны». Они утверждали, что сионисты были соучастниками «геноцида славян, евреев и некоторых других народов Европы». В заключение ораторы заранее отвергли любые попытки «просионистской прессы» представить утверждения комитета как антисемитские, отделили сионистов от евреев и пообещали, что сионизм никогда не сможет опровергнуть «историческую реальность» сотрудничества между сионистами и нацистами.
Брошюра могла бы восприниматься как шокирующая клевета, искажающая историю, если бы она не была неотъемлемой частью массивной советской антисионистской кампании, которая вступила в особо активную фазу в 1967-го году. Её язык отражает эпоху, отмеченную напряжённостью холодной войны, пропагандистским жаргоном, пронизывавшим все аспекты советской общественной жизни, и яростной демонизацией Израиля и сионизма. Предполагаемое сотрудничество сионистов и нацистов и ложное приравнивание этих двух явлений были одними из центральных элементов кампании.
Разработанная КГБ и контролируемая главными идеологами Коммунистической партии, эта кампания достигла многочисленных успехов. Для значительной части внутренней и части внешней аудитории она успешно лишила сионизм его значения как национально-освободительного движения еврейского народа и ассоциировала его с расизмом, фашизмом, нацизмом, геноцидом, империализмом, колониализмом, милитаризмом и апартеидом. Она способствовала принятию печально известной резолюции 3379 Генеральной Ассамблеи ООН 1975 года, в которой сионизм был признан формой расизма, что открыло путь к демонизации Израиля в рамках этой организации.
В ходе кампании в СССР были опубликованы сотни антисионистских и антиизраильских книг и тысячи статей, которые тиражировались в стране миллионными тиражами. Многие из них были переведены на иностранные языки – английский, французский, немецкий, испанский, арабский и многие другие. Только в 1970-м году сравнение между предполагаемым сионистским и нацистским расизмом — лишь одним из многочисленных мемов кампании — заслужило 96 упоминаний (Pinkus 1989:256). Демонизация сионизма продолжалась в фильмах, лекциях и радиопередачах.Антисионистские карикатуры, многие из которых носили явно антисемитский характер, регулярно появлялись в советских изданиях.

Continue reading →
by olladij

Три лица капитала: глобальность, национальность, индивидуальность


Гюнтер Зандлебен, 1998

Дебаты о глобализации до сих пор в значительной степени игнорировали внутреннюю связь между глобальностью и национальностью. Элемент национального государства рассматривается как устаревший исторический пережиток, который, в зависимости от точки зрения автора, либо стоит защищать как оплот сопротивления развязанным силам рынка и действующим на нем транснациональным корпорациям, либо его постепенное исчезновение приветствуется как ликвидация национальной угрозы.

В дальнейшем будет показано, что, помимо индивидуальности и глобальности, капитал также имеет территориальное определение. Территориальная фокусировка в виде различных национальных государств возникает — согласно нашему тезису — из самого производственного капитала. Глобализация и фрагментация национальных государств — две стороны одной медали. Даже взгляд на историческую карту показывает, что история капитализма ни в коем случае не характеризуется тенденцией к уменьшению национальных государств, а скорее к их увеличению. Фактически глобализация идёт рука об руку с демаркацией национальных государств. Нельзя также упускать из виду, что рождение капиталистических способов производства, которое привело к резкому росту глобализации, сопровождалось ярким сиянием национальной звезды в виде меркантилизма. Последние события в Центральной и Восточной Европе демонстрируют аналогичное явление: там капиталистическая реставрация происходит не при сохранении сравнительно крупных экономических районов, а сопровождается фрагментацией национального государства на множество малых наций, о которых мало кто знал до социально-политического поворота, а теперь они вдруг обнаруживают свою самобытность и независимость. Подобные тенденции порождают подозрение, что «национальный вопрос» должен быть как-то связан с капиталом.

I. Глобализация неизбежно обусловлена общей детерминацией капитала: Капитал, понимаемый абстрактно, — это стоимость, которая сохраняется и увеличивается в движении, т.е. возвращается в исходную точку с прибылью. В соответствии с его концепцией, он бесконечен в своём движении, не знает фокусировки на отдельных странах, национальных или территориальных особенностей.

Его характерной чертой является именно безразличие к географическим и материальным условиям. Его детерминации говорят в пользу глобальности, а не национальности. Купеческий капитал был соответственно глобально ориентирован ещё до возникновения капиталистического способа производства. Купцы в основном покупали товары, которые ещё не произведились капиталистическим способом, чтобы продать их по более высокой цене.

Ганзейский союз, например, показывает, насколько мало купцы были связаны с конкретной страной. В него входили купцы из совершенно разных городов с разными культурами и традициями; торговля имела глобальный, а не национальный характер. Внешняя торговля, вопросы торгового баланса и т.д. были чужды этому миру торговли. Отсутствовала локализация, территориальные связи капитала. Это существует только в современном капитале, который доминирует в производстве. (1)

Continue reading →
by olladij

«Встреча человечества с самим собой»

Оммаж Хансу Йегеру

Такие люди были всегда. Те, которые не понимают своей эпохи и не понимаемы ей; они — не мизантропы, хотя считаются такими в обществе, им просто трудно найти достойных любви современников; одиночками они являются лишь вынужденно, т.к. педантично следят за тем, чтобы не потерять себя; они — мечтатели не потому, что хотят забыть действительность, а потому что она обычно скучна и отвратительна; они известны как циники и аморалисты, но им просто всегда хотелось быть честными; их страстность иногда доходит до иконоклазма, но не потому что святыни фальшивы, а потому что они недостаточно священны. Некоторые шибко умные считают их пророками, но пророками мелкой буржуазии, которые всего лишь противопоставляли развивающемуся капитализму истрёпанную протестантскую мораль, и были, соответственно, обречены погибнуть вместе с ней. Их геройские жесты пусты, поиски правды для них важнее самой правды, а их путь ведёт, как правило, либо прямиком в пасть нигилизма, либо в пучины мистицизма. (1)

Ханс Хенрик Йегер родился в 1854-м году в Норвегии, когда ещё большей частью крестьянская провинция медленно, но верно выпутывалась из союза с Шведским королевством. Признаюсь, я не знаю практически ничего об истории этой местности, кроме того, что Норвегия не смотря на месторождения газа и нефти сумела избежать судьбы таких экстрактивистских экономик как Россия, Венесуэла и Иран, а в 2014-м году страна праздновала двухсотлетие своей конституции, официально пригласив бывших блэкарей Enslaved. Судя по всему, некой безумно-рациональной традицией эта местность обладает (как, впрочем, и большинство местностей на этой планете). Считалась ли страна в то время европейским захолустьем, я тоже сказать затрудняюсь. В любом случае, она довольно быстро нагоняла Западную Европу в экономическом развитии, политическая эмансипация буржуазии проходила довольно мирно, открытых военных конфликтов со Швецией удавалось избежать и Норвегия полностью и бескровно высвободилась из союза со Швецией лишь к 1905-му году.

Родители Йегера рано умерли, в шестнадцать лет он решил податься в моряки и часто бывал в Западной Европе и Северной Америке. В двадцать он возвращается в Кристианию (так тогда назывался Осло), хочет стать школьным учителем, записывается в университет и изучает философию. Чтобы оплатить обучение, он устраивается работать стенотипистом в норвежский парламент. Возможно, для некоторых его более поздних идей не так уж неважно, ведь парламент молодой, ещё помнящей своё революционное прошлое буржуазии считался многими левыми «местом общественного разума». (2) Под конец 1970-х годов взгляды Йегера становятся всё более общественно-критичными, он становится атеистом, критикует институт буржуазного брака, выступает за свободную любовь и стремится защитить права проституток как вытолкнутых общественными нормами в статус необходимых парий в сексуальном порядке. (3) Свои взгляды он пытается сначала распространять при помощи театральных драм, а его имя становится всё более известным в молодых и беспокойных литературных кругах Кристиании.

Continue reading →
by olladij

Время разоблачить обман антисионизма




[Неожиданно по делу, за двумя небольшими, но значительными исключениями: во-первых, мусульмане вполне используют аргумент «исламофобии» для выгодного страдальчества и ништяков, а во-вторых, Прекрасная Палестина Будущего не сильно нужна ни обитателям Газы, ни их «прогрессивным» друзьям по всему миру. У них же такой мощный повод для существования отпадёт, им же заняться нечем будет, смысл жизни пропадёт сразу. Наивненько со стороны Иллуз, конечно. Как хорошо, что у вас есть liberadio!]


Ева Иллуз


Когда предположения, на которых каждая сторона спора основывает свои аргументы, остаются невысказанными, они блокируют пути мышления и затуманивают суждения. Позвольте мне, таким образом, сформулировать свои собственные предположения при рассмотрении вопроса, который находится в центре множества дебатов с 7-го октября (и до этого): является ли антисионизм формой антисемитизма?

Предварительные предположения
Мое первое предположение заключается в том, что этническая или расовая ненависть основана на бинарных различиях и иерархиях – христиане-иудеи; цивилизация-первобытные; белые-черные. Эти бинарные противопоставления глубоко укоренились в языке, рассказах и образах и не исчезают даже в таких, казалось бы, эгалитарных обществах, как наше. Более того, они процветают в них. Например, антисемитизм снова очень усилился, особенно после 7-го октября. Таким образом, можно использовать расистские, сексистские, антисемитские тропы без сознательного намерения унизить упомянутые группы.
Моё второе предположение заключается в том, что, как бы мы ни боролись с эссенциализацией и ненавистью, которые вызывают эти категории, они не исчезают так легко: они продолжают существовать и «прилипать», пусть и в завуалированной и запутанной форме. Когда были отменены законы Джима Кроу, чернокожие стали ассоциироваться с преступностью; когда феминизм изменил законодательство, он принёс с собой стереотип демонической амбициозной женщины. Иерархические бинарные оппозиции имеют долгую жизнь, потому что их когнитивные и эмоциональные шаблоны периодически реинкарнируются в новых формах. Антисионизм вполне может быть примером такой новой формы.


Третье предположение заключается в том, что эти иерархии настолько глубоко закреплены в наших способах восприятия, что для избавления от них требуется гораздо больше, чем самосознание. Культурное бессознательное не щадит никого, включая членов дискриминируемых групп. Некоторые женщины могут быть сексистками, некоторые евреи — антисемитами, а некоторые антиколониалисты — расистами. Если это так, то аргумент «Я не могу быть сексистом/расистом/антисемитом, потому что я женщина/чернокожий/еврей» неприемлем. Никто не может быть априори освобождён от сексизма или антисемитизма на основании своего пола или этнической принадлежности. Тот факт, что многие антисионисты являются евреями, в принципе не является доказательством того, что антисионистская идеология не распространяет и не повторяет антисемитские взгляды.
Я излагаю эти предположения, чтобы лучше разобраться в одном из самых сложных вопросов в политической сфере: является ли антисионизм завуалированной формой антисемитизма?

Continue reading →
by olladij

Фред Хэллидей: Левые и джихад

6 апр. 2011 г.

Приближающаяся пятая годовщина терактов 11-го сентября в США подчёркивает проблему, которая сегодня широко распространена в мире, но которой уделяется слишком мало исторически обоснованного и критического анализа: взаимоотношения между воинствующими исламскими группировками и левыми.

Очевидно, что эти теракты, как и другие, произошедшие до и после них, на США и их союзников по всему миру, принесли ответственным исламистским группам значительную симпатию далеко за пределами мусульманского мира, в том числе и среди тех, кто с самых разных идеологических позиций яростно выступает против основных проявлений их силы. Однако поразительно, что за столь часто инстинктивной реакцией наблюдаются признаки гораздо более развитого и политически выраженного согласия во многих частях мира между исламизмом как политической силой и многими левыми группами.

Последние, судя по всему, рассматривают некую комбинацию «Аль-Каиды», «Братьев-мусульман», «Хезболлы», ХАМАС и (не в последнюю очередь) президента Ирана Махмуда Ахмадинежада как пример новой формы международного антиимпериализма, соответствующей – и даже дополняющей – их собственный исторический проект. Это мнимое объединённое движение может восприниматься подобными левыми группами и интеллектуальными течениями как нечто, стеснённое «ложным сознанием», но это не умаляет их стремления «объективно» поддерживать или хотя бы потакать им.

Тенденция очевидна. Так, венесуэльский лидер Уго Чавес летит в Тегеран, чтобы обняться с президентом Ирана. Мэр Лондона Кен Ливингстон и активный член британского парламента от партии «Респект» Джордж Гэллоуэй приветствуют визит в город египетского священнослужителя (и номинального лидера «Братьев-мусульман») Юсуфа аль-Кардави. Многие представители левых фракций (и не только), выступавшие против надвигающейся войны в Ираке, не стеснялись в своих союзах с радикальными мусульманскими организациями, которые с тех пор переросли из тактического сотрудничества в нечто гораздо более продуманное. Интересно наблюдать, например, в публикациях левых групп и комментаторов, как переписывается история и как язык политических аргументов подстраивается под (так сказать) это новое соглашение.

Последнее проявление этой тенденции проявилось во время ливанской войны в июле-августе 2006-го года. Боевик из страны Басков, которого я видел, размахивал жёлтым флагом «Хезболлы» во главе марша протеста, – лишь малая часть гораздо более масштабного явления. Лондонские демонстранты, протестующие против войны, видели множество транспарантов с лозунгами «Теперь мы все – “Хезболла”», а освещение движения в левой прессе отличалось некритичным тоном.

Continue reading →
by olladij

Как антисемитизм проник в университеты, выдаёт себя за «исследования» и какое влияние он оказывает

Манускрипт Генриетты Хаас

Антисемитизм не пропагандируется открыто за пределами ультраправых кругов, а вместо этого прикрывается приемлемыми ярлыками «постколониализма», «антисионизма» и постмодернистской «теории». Замаскированный под мнимую «науку» (1), он утвердился в университетах по всему миру и подпитывает легитимизирующую ложь и пропаганду террористических принцев и автократов. Как он смог проникнуть так глубоко?

Фаустианский договор Мишеля Фуко как культового автора и вдохновителя

То, что почти никто не знает (даже историки): стратегическим умом, стоявшим за этими махинациями, был знаменитый философ и учёный психолог Мишель Фуко (1926-1984); сегодня это самый цитируемый автор в области культурологии.

Мало кто подозревал его в этом, поскольку долгое время он считался филосемитом. Увлечение культурологов его творчеством связано с его ранними требованиями прав для бесправных, низовой инициативой по освобождению мысли от строгой логики и призывом жить человеческой природой более свободно, вместо того чтобы позволять себе быть нормированными, контролируемыми и управляемыми институтами личностями. Многие видят в его принципах призыв к более демократичному участию, большему равенству и большей естественности. Для них его истории и его метод — это облегчение: никто не превосходил бы других в силу своего разума, один аргумент был бы столь же весомым, как и другой. Когда книги Фуко и его «дискурс-анализ» используются для продажи и защиты антисемитизма под прикрытием якобы научно обоснованного «постколониализма», можно подумать, что важный учёный был использован не по назначению.

Но реальность сложнее: некоторые тексты проливают свет на тёмную, более тревожную сторону Мишеля Фуко как человека, заключившего фаустовский договор. Он реализовал своё стремление к неограниченной власти в качестве демагога, начиная с 1976-го года, с помощью доктрины под названием «биополитика» и метода, разработанного в 1966-69 годах, так называемого «дискурс-анализа».

Continue reading →
by olladij

Вина невиновных


Маркус Лиске

Попытка правых релятивизировать катастрофу Шоа, ссылаясь на преступления сталинизма, служит защите немецкой национальной гордости. С другой стороны, постколониальная релятивизация Шоа путём включения её в колониальные преступления служит для оправдания истребительного антисемитизма ХАМАС.

Будь то политические мотивы или просто стремление к журналистской оригинальности — круглые годовщины исторических событий часто воспринимаются как приглашение переписать историю. Особенно это касается 8-го мая и связанного с ним освобождения мира от немецкого национал-социализма, которому сегодня исполняется 80 лет.

А чего там только нельзя пересмотреть! Например, роль России, поскольку эта страна достаточно громко приравнивается к бывшему победоносному Советскому Союзу, как это любят делать «Союз Сары Вагенкнехт» и другие мнимые борцы за мир. Но и сам национал-социализм, хотя в «Альтернативе для Германии» ещё не пришли к единому мнению, был ли он не таким уж злом, как принято утверждать (Бьорн Хёке), или даже большим злом, чем считается, потому что он был каким-то левым (Алиса Вайдель).

И, конечно, Шоа как основа германо-израильских отношений также срочно нуждается в ревизии, а лучше в двух — со стороны левых и правых антисемитов. Для примера: первые сегодня любят нападать на еврейских сокурсников в университетах, вторые — на мемориалы концлагерей и их персонал.


Когда 27-го января Мемориал лагеря Равенсбрюк открыл большой год памяти чтением, посвящённым освобождению концентрационного лагеря Освенцим 80 лет назад, нападений, к счастью, не последовало. Напротив, мероприятие убедительно продемонстрировало, что 55 процентов немцев хотели бы подвести черту под нацистским прошлым, согласно опросу, проведённому институтом Policy Matters. Зал, в котором сотрудники и друзья мемориала, а также школьники из Нойбранденбурга, расположенного в 50 километрах, читали тексты выживших, выглядел приятно заполненным благодаря многочисленным чтецам. Однако гостей, пришедших только послушать, можно было пересчитать по пальцам двух рук.

Continue reading →