16 тезисов о мировой революции

Пауль Поп

Египет, 2011

Когда я год назад писал “16 тезисов о мировой революции”, выбор названия не был лишён иронии. Но в январе 2011-го года в ходе “жасминовой революции” в Тунисе арабский мир был охвачен революционными волнениями, которые продолжаются по сей день. Пока ещё не ясно, достигнут ли перевороты в Тунисе и Египте чего-то большего, чем модернизации капитализма под руководством армии, или же силы Запада снова возьмут контроль над ситуацией в свои руки. По крайней мере, слово “революция” снова у всех на слуху, а народные массы кажутся (хотя бы на один момент) движущей силой истории. Национальное государство тоже, как кажется, не в силах остановить распространение революционной волны. Мы долго ждали революции и вот она пришла, только не к нам, да и традиционные левые не играют и в арабских странах никакой решающей роли. Объясняется это не только репрессиями арабского режима, но и крахом социализма в 20-м столетии, от которого левые до сих пор не оправились. Мы не можем сегодня больше пользоваться лозунгом “социализм или варварство”, ибо мы знаем, что социализм тоже может напрямую привести к варварству.

Когда мы задаёмся сегодня вопросом, как мы можем преодолеть капитализм и как нам следует организоваться, то нам не стоит игнорировать эти поражения. Из страха снова впасть в межфракционную грызню эта полная боли история редко является темой для сегодняшних левых. Центральное место заняли новые темы – такие как миграция, всеобщий базисный доход и политика тела. Но фактом является и то, что ни одно революционное движение, под каким флагом бы оно ни выступало, не смогло создать эмансипированную форму общества и преодолеть глобальный капитализм. В левых дебатах сегодня очень редко говорится о революции. Понятия сопротивления, субверсивности, исхода, неподчинения и перформативности любят куда больше. Конечно, в прошлом часто делали фетиш из рокового дня революции и искусственно делили жизнь на “до революции” и “после революции”. Как говорил Фридрих Энгельс, коммунизм – это движение, снимающее существующие порядки. Революция не имеет ни чётко определённого начала, ни определённого конца. Революция является как событием, так и процессом. Мне хотелось бы придерживаться этого понятия, т.к. капиталистическое устройство общества должно быть не только подточено и революционировано сопротивлением и субверсивностью, но и упразднено. Кроме того, многие люди всё ещё связывают с понятием “революция” позитивные вещи, иначе оно не использовалось бы так часто в рекламе или при смене элит (как например в “оранжевой революции” на Украине). В прошлом марксисты-ленинисты часто делали различие между политической (т.е. захватом власти пролетариатом или его партией) и социальной революцией (упразднением частной собственности на средства производства и почву). Ленинизм не мог помыслить последнего, а только первое, и всё больше становился учением о получении к власти и её удержания. Революционный переворот повседневности (семьи, воспитания детей, сексуальности, разделения труда и т.п.) почти во всех ленинистских государствах довольно быстро исчез из программ коммунистических партий, ориентировавшихся в последствии всё больше на мелкобуржуазные представления. Continue reading “16 тезисов о мировой революции”

К критике национального бреда и его недостаточной критики

национализм – прямое следствие “свободы, равенства и братства”

Часто товарищКи, придерживаются по национальному вопросу, как им самим кажется, равноудалённой и справедливой позиции «чума на оба (или больше) ваши дома», а на самом деле впадают просто в беззубую «антинациональную» абстракцию. Эта псевдо-радикальная абстракция мешает им замечать — хотя бы мысленно, если уже не в радикально-вербальных резолюциях — разницу между страной-аргессором и страной подвергшейся нападению, между более либеральным и пригодным для анархистской работы режимом и менее либеральным и, следовательно, менее благоприятным для анархистской деятельности. Можно назвать это сферическим антинационализмом в вакууме. В этой самой радикальной абстракции все кошки оказываются серы. По выражению Сэма Долгоффа, для некоторых его анархиствующих современников и современниц не было практически никакой разницы победили бы в Испании республиканцы или франкисты — капиталистами были и те и другие. (1) Оборотной стороной непонимания национального вопроса у другой категории радикалов является представление, что можно либо цинично мобилизировать априорно данные национальные чувства масс для достижения неких либертарных целей, либо просто наивное отмазывание своего национализма демагогией по схеме «любовь к родине – на национализм» и «у всех – своя идентичность и культура».

Дискуссии о нации, национализме, народе, этниях и прочей чепухе являются старинным спортивным развлечением в радикальной левой, и убедительно слезть с этого спортивно-дискурсивного туриника она так до сих пор и не смогла. Дискуссии о национализме структурно схожи с дискуссиями о государственной власти: они колеблются ориентировочно где-то между спором Густава Ландауэра, мол, государственность суть призрак в человеческих головах, и Эриха Мюзама, мол, да, конечно, призрак, но вооружённый до зубов и реально лишающий свободы и расстреливающий людей, и «реально-политической» позицией Фридриха Энгельса (и Ленина, а так же всех их верных последователей вплоть до Пауланцаса и Негри), мол, это – нейтральный надобщественный инструмент, которым могли бы однажды воспользоваться и хорошие парни и девчонки в общечеловеческих целях. Так же и с национальной идентичностью и «неотвратимым роком» этнической принадлежности: описания их колеблются от субъективного мнения и добрососедских отношений, выдуманной новыми жрецами религиозной идеи для порабощения трудящихся масс (2) до нейтрального антропологического фактора, попадающего под руку либо левым, либо правым политиканам.

Внесём же ясность в этот вопрос или хотя бы постараемся расчистить поле критики в более-менее тезисной форме. Личная или коллективная национальная (само)идентификация неразрывно связана с государственностью и товарно-рыночными отношениями. И то и другое обладает своей собственной динамикой: сказав А, придётся сказать и Б. (3)

Continue reading “К критике национального бреда и его недостаточной критики”

Тезисы о кризисе

Подруги и друзья бесклассового общества

1.

Социально-революционная оппозиция существующему не зависит от биржевых курсов. Условия жизни, обозначившиеся для широких масс в капиталистических центрах в ходе кризиса, для подавляющего большинства глобального пролетариата уже давно являются повседневностью, и для служащей в метрополии, которая должна отсидеть свой короткий век за окошком в банке, есть хорошие причины для бунта. Но развитие биржевых курсов может помочь создать ситуацию, когда оппозиция существующему перестаёт быть делом нескольких, остающимся без последствий, а практической деятельностью многих. Она углубляет пропасть между действительным и возможным и заставляет проступить контраст между стоимостью и потребительской стоимостью ещё более ясно, например, в образе американского полицейского, патрулирующего в пустующем доме, чтобы удостовериться, что его разорившиеся обитатели действительно выехали и теперь влачат существование под мостом или в одном из множества новых палаточных городков. Общество, в котором вооружённая государственная власть заботится о том, чтобы дом не выполнял своих человеческих целей, является очевидно сумасшедшим, и как только пролетариат увидит в образе этого полицейского сущность общества, история может принять непредвиденный оборот.

С другой стороны, это исторический факт, что последний крупный кризис 1929-го года помог свершиться контрреволюции в её самой концентрированной форме и вылился в фашизм, мировую войну и массовое уничтожение. Поэтому сегодня, пока капитал невольно трудится над тем, чтобы продемонстрировать актуальность капитала ценой собственной гибели, среди его противников царит, скорее, страх перед катастрофой, чем надежда на революцию. Ход 20-го столетия столь драматически лишил Марксову кризисную теорию как теорию революции силы, что едва ли захочется противоречить Карлу-Хайнцу Роту, когда тот предостерегает от ставок на «ускорение и углубление кризисной динамики», т.к. «автоматика кризиса и революции опровергнута… самое позднее, с окончания Великой Депрессии прошедшего века». Continue reading “Тезисы о кризисе”

Милитаризация восстания

К критике повстанчества: мода на «повстанческие» теории является не знаком ренессанса анархизма, а символом его актуальной слабости

Теодор Вебин в Direkte Aktion, Nr, 214, ноябрь/декабрь 2012

Анархизм, а вместе с ним и анархо-синдикализм, и сегодня охотно ассоциируется с готовностью к насилию, хаосу и террору. К сожалению, это не только бзик «буржуазных» СМИ, клише утвердилось отчасти и в анархистском самопонимании. В понимающих себя как анархистских субкультурах насилие играет сегодня значимую роль, хотя в современных анархистских текстах это едва отражается — или, по крайней мере, не отражалось до недавнего времени. Т.к. новейшие произведения, как много обсуждавшийся французский памфлет «Грядущее восстание», кажется, отчасти вполне оправдывают насилие.

searchinПараллельно с этим, насилие открыто взрывается на улице, в повседневности, во время демонстраций: бунты в Греции во время всеобщей стачки являются лишь одним аспектом, бунты во французских пригородах в 2005-м (которые и были поводом к написанию «Грядущего восстания») и в Англии в 2011-м демонстрируют другой аспект. В Германии мы обнаруживаем волну поджогов машин в Берлине и, не в последнюю очередь, эскалацию во время демонстрации М31 31-го марта 2012-го года во Франкфурте на Майне, которая вызвала ожесточённые споры и внутри FAU.

Переменчивая история двояких отношений между анархистской идеей и насилием обильно проиллюстрирована: они начинаются с клише бомбометателя-индивидуалиста в конце 19-го века, который следовал идее «пропаганды действием», ведут к неверному пониманию «прямого действия» как по возможности наиболее воинственного действия и к карикатурам во время и после движения 68-го года, к частичному прославлению насилия в панк. В хардкор-сцене и в обозначении государством RAF «анархистами» – негативный образ бомбометателя часто интерпретировался в (само)описании заново как позитивный.

«Пропаганда действия» Continue reading “Милитаризация восстания”

Два пути ведут направо

Штефан Григат в Jungle World Nr. 19, 9-го мая 2013

HUNGARY HUNGARIAN GUARDВ одном они схожи: все европейские право-экстремистские и право-авторитарные партии поддерживают настроения, при которых убийственные движения вроде против цыган в Венгрии и против беженцев в Греции становятся чем-то нормальным в сотрясаемом кризисом Евросоюзе. Но разница есть: открыто антисемитская и расистская партия Jobbik представляет традиционный антисемитизм и расизм. Она не хочет, да и не должна стараться выйти из тени национал-социализма, либо из тени венгерского прото-фашизма авторитарно правившего вплоть до 1944-го года «разрушителя империи» Миклоша Хорти.

Пример NPD (Национал-демократической партии Германии), продвигающей в ФРГ похожую политику, однако, показывает, что в Западной Европе на национальном уровне таким образом достичь успехов нельзя. Так что, сравнительно успешные право-радикальные партии, такие как FPÖ (Свободная Партия Австрии), Front National при Марин ле Пене и бельгийская Vlaams Belang пытаются частично модернизироваться — но не в том смысле, что они просто замещают антисемитизм травлей против живущих в Европе мусульман. Continue reading “Два пути ведут направо”

1-3.3.13: Приглашение организационного комитета независимых протестующих беженцев

Призыв к встрече и совместной работе на конгрессе протестующих беженцев в Европе с 1-го по 3-е марта 2012 г. в Мюнхене

postercongressfinal1С 19-го марта 2012 г. мы, беженцы, боремся за элементарные человеческие права, за свободу и равенство, т.к. мы хотим, чтобы с нами обращались не как с «иностранцами» и людьми третьего сорта, а как со всеми нормальными гражданами. Эта эра нашей борьбы началась с маленькой палатки в Вюрцбурге и разрослась до крупного движения, распространившегося по всей Европе.

Эта долгая забастовка сопровождалась взлётами и падениями, охарактеризовавшими многоуровневые тенденции протеста: такими трагическими событиями как самоубийство Мохаммада Расепара 28-го января 2012 г., началом забастовки и множество последовавших за этим политических акций, как например началом голодовки в Вюрцбурге, началом проекта протестных палаток 10-го июня и его распространением на одиннадцать городов в пяти федеральных землях Германии до сентября и, наконец, организацией протестного марша на Берлин и крупной забастовкой в Берлине.

К этому времени протесты беженцев и нелегалов на европейском уровне привели к самым различным результатам и поспособствовали важным изменениям в некоторых странах. С мая начались забастовки в Дании, в Турции, Болгарии, Греции, Голландии и Австрии.

В последних двух случаях полиция разрушила палаточные лагеря, из-за чего беженцам пришлось продолжить свой протест в других местах, так что солидарность и сотрудничество в борьбе в Германии, Голландии и Австрии являются в настоящее время единственными видимыми очагами этого сопротивления.

Во время этого долгого конфликта и борьбы с враждебной к иностранцам и беженцам системой мы смогли приобрести огромный опыт. В обмене опытом с бастующими нелегалами в Голландии, а также с забастовкой и протестным маршем в Австрии мы пришли к выводу, что для продолжения протестов беженцев жизненно необходимы критический анализ и дальнейшие идеи.

При этом главной целью является создание независимых советов беженцев, которые полностью организуются самими протестующими беженцами, которые как солидарные коллективы сами разрабатывают стратегии сопротивления в каждом регионе и берут свою судьбу в свои руки. Ради этой цели мы организуем и проводим этот конгресс.

Поэтому мы приглашаем всех беженцев, нелегалов, иммигрантов и людей иммигрантского происхождения, активистов, студентов, журналистов, правозащитников принять участие в этом конгрессе.

Беженцы, нелегалы и иммигранты решили сделать ещё один большой шаг в сторону самоорганизации, независимости и коллективного сопротивления ради всех, кто «не отсюда», кто находится в самом низу европейского общества, ради всех, чью человечность отрицает система при помощи всех своих средств и сил, и чьи социальные и человеческие права она не признаёт.

После многочисленных дискуссий между организационным комитетом бастующих беженцев и другими активными беженцами для конгресса были избраны первые выходные марта (1 — 3 марта). Мы приглашаем всех активных людей и группы присоединиться к нам, будь то в лишь форме присутствия или же участия во всём мероприятии или только в некоторых его частях. Этот проект функционирует на данный момент при содействии различных групп, но и Ваше участие необходимо, а Ваше содействие может наверняка послужить качеству организации конгресса.

Организационный комитет независимых протестующих беженцев, январь 2013
Контакт: http://refugeecongress.wordpress.com/
refugeecongress@gmail.com

Милитаризация трудовых конфликтов

Торстен Беверниц в Direkte Aktion, Nr. 214, 2012

Когда Джек Лондон 100 лет назад описывал штрейкбрехера как гадюку, жабу и вампира, у него перед глазами был не обнищавший наёмный работник, который боялся бы собственной смелости или был бы по экономическим причинам не в состоянии бастовать, а парамилитаристская униформированная организация, применявшая оргнестрельное оружие против бастующих рабочих. Самой известной бандой штрейкбрехеров были детективы фирмы Pinkerton´s National Detective Agency.

Наше представление о штрейкбрехере существенно изменилось: это сегодня просто рабочий или работница, который или которая не участвует в забастовке — либо намеренно нанимается работодателем с предложением премии, чтобы подорвать забастовку. Но чтобы люди в униформе стреляли в рабочих — это кажется нам невероятным.

Но государство всегда, когда положение становилось напряжённым, применяло армию против бастующих рабочих. То, что нам это кажется чуждым, зависит от того, что сегодняшние тарифные конфликты в Германии едва ли можно назвать забастовками — в иных же странах военизированное предотвращение стачек давно уже принимает старые формы. Вот несколько недавних примеров:

США Continue reading “Милитаризация трудовых конфликтов”

Безличная арифметика

Об «Occupy» и иллюзиях «гуманной экономики»

Петер Бирл в Jungle World, Nr. 48, от 18.10.12

 

 

Демонстранты в Тунисе, Греции и на площади Тахрир в Египте воодушевили людей по всему миру на подобные протесты. Сначала, летом 2011 г., в Испании и Израиле молодёжь захватила общественные места и поставила там палатки. Имя «Occupy» происходит от последовавшего в сентябре захвата парка Зуккотти недалеко от Уолл-Стрит в Нью Йорке. Протагонисты «захватного движения» находятся в анархистской традиции и до сих пор, в отличие от критикой глобализации и традиционных левых, отказываются от формулировки общих каталогов требований, но зато разделяют со многими из них упрощённую, подходящую для альянсов с правыми критику капитализма, согласно которой банкиры и спекулянты ответственны за беды этого мира. По-конформистски и с отрытым флангом в сторону правых действуют и части «Occupy» в Германии. Взгляд на историю возникновения движения и анализ его понимания анархизма, как он был программно сформулирован популярным в среде «Occupy» антропологом Дэвидом Грэбером, проясняет некоторые причины этого обстоятельства.

 Восстание среднего класса

В начале 2011 г. в Испании из протеста против государственной политики экономии и реконструкции социальных служб «Движение 15-го мая» (15М), названное в честь того дня, в который во многих испанских городах произошли массовые демонстрации. Из них возник большой лагерь на Puerta del Sol, на центральной площади Мадрида. Форма действия распространилась после того, как полиция в первый раз разогнала лагерь. По всей стране люди организовывали палаточные лагеря, демонстрации и собрания в кварталах. В июле начались «marchas indignadas», марши так называемых возмущённых на Мадрид под лозунгом «Это не кризис — это система». Во время всемирного дня действий 15-го октября в Мадриде и Барселоне на улицы вышли по пол-миллиона людей, за этим последовало множество захватов домов по всей стране. Большинство участников и участниц почти не имели политического опыта и держались на расстоянии от этаблированных левых организаций. Хотя были общие акции 15М и анархо-синдикалистских профсоюзов, со студенческим и женским движениями, а также в защиту иммигрантов, к примеру, против облав и контроля.

В Израиле в июле 2011 г. молодые люди из средних слоёв населения восстали против высоких арендных плат, к ним присоединились люди всех возрастов с протестами против растущих цен. Они переняли формы протеста из Испании, устраивали собрания и организовали более 60 палаточных лагерей, которые отчасти просуществовали более двух месяцев. Носителями протеста были, в основном, нерелигиозные члены среднего класса, но в кварталах низших классов тоже возникали лагеря, время от времени участвовали ортодоксальные евреи и арабские израильтяне.

В США примером для протестов послужили помимо «арабской весны» и социальной борьбы в южной Европе конфликты в штате Висконсин. Там республиканский гувернёр Скот Уолкер собирался запретить профсоюзы в общественном секторе. Поэтому 15-го февраля 2011 г. профсоюз учителей объявил забастовку. В следующую же ночь парламент штата был захвачен студентами и воспитателями, которые оставались там несколько недель и время от времени поддерживались более 100000 демонстрантов. В Нью Йорке протесты против сокращений городского бюджета вылились в палаточный лагерь напротив ратуши. Нью-йоркский союз против демонтажа социальной сферы проводил всеобщие собрания и планировал захват Уолл Стрит, анти-консумистский канадский журнал «Adbusters» опубликовал воззвание с подобной же целью, в августе началась подготовка к акциям протеста. 27-го сентября около 2000 демонстрантов попытались захватить финансовый квартал на Уолл Стрит, но были оттеснены полицией и разбили лагерь в парке Зуккотти. Лишь когда полиция применила слезоточивый газ против демонстрантов и арестовала 1-го октября примерно 700 человек во время демонстрации на Бруклинском мосту, крупные СМИ подробно и с симпатией об этом рассказали и предоставили таким образом «Occupy» неожиданную возможность всемирного резонанса. Даже левые из Китая объявили солидарность с бунтарями из Нью Йорка.

Continue reading “Безличная арифметика”

«Климакс капитализма»

Почему актуальный кризис не является обычным кризисом перепроизводства. Краткая зарисовка исторической кризисной динамики. [Свежая няшка от Курца. В виде отмазки за всё ещё никем не предпринятый перевод Die Krise des Tauschwerts” (1986). Как-нибудь, как-нибудь…]

Роберт Курц

Во время кризиса — это почти что после кризиса. Это было посланием позитивного мышления со времён краха Лемана. Отчего бы самому крупному финансовому кризису с 1930-х годов вызывать теоретические размышления о кризисе? Иногда дела идут хорошо, иногда и не очень. Всё равно изменяется всё; но лишь затем, чтобы всё оставалось тем же самым. Кризисы приходят и уходят, а капитализм остаётся. Поэтому интересен не кризис как таковой, а то, что будет потом, когда он закончится, как и все скучные кризисы до того. Кто победители, а кто проигравшие новой эры? Грядёт ли наконец-то экономическое чудо в Африке, грядёт ли тихоокеанское столетие с Китаем в роли мировой державы или всё-таки возрождение США «из духа мытья посуды»? Может быть, мы переживём даже восхождение переродившейся лиры к основной валюте? Anything goes. Ведь можно же и смело углубиться в изучение тенденций, когда в свою очередь осмелевшие финансовые рынки исторгают облака пепла, подобно Этне в его лучшие времена.

Да кого интересует внутренняя историческая связь капиталистического развития? Тот счастлив, кто забывает. То, что в 1982-м с первой неплатёжеспособностью Мексики, возможно, начался длящийся до сих пор кризисный цикл нового качества, который прогрызается от периферии к центрам, о том и помыслить нельзя. Постмодернистская структура восприятия исключает всякое понимание, выходящее за горизонт модного сезона. То, что Маркс в предисловии к первому тому «Капитала» называл предпосылкой теоретического постижения общества, собственно – «способность к абстракции», давно уже считается подозрительным эссенциализмом. Доминирующая в дискурсе микроэкономика, как Маргарет Тэтчер, не ведает более никакого общества, а только лишь индивидов. Там, где всё стало экономикой предприятия, даже отношение к собственному Я, время и пространство сжимаются до горизонта щелчка мышью и радостных покупок. О негативном целом говорить больше нельзя, чтобы оно оставалось в благостной невидимости. Так, некоторые носители толстовок с капюшонами спрашивают, вероятно: какой такой крах Лемана? Это было до или после Первой мировой войны? Когда двигаешься без сознания прошлого и будущего между бессвязными пунктами происшествия в медиальном пространстве, можно забыть и о кризисе, пока банкомат ещё выплёвывает банкноты. Continue reading “«Климакс капитализма»”

Похвала авангарду

Аналитические дефициты движения «Occupy»

Петер Йонас

Для различных течений авнтиавторитарного коммунизма — говорить здесь о каком-то ином излишне, по причинам историческим и политическим — самоорганизовывающиеся движения всегда были лабораториями опыта тех, кто в капитализме всегда был объектом. Так было, когда Роза Люксембург критиковала социал-демократический ревизионизм, а позднее и ленинистское подчинение советов власти партии; у левых диссидентов коммунизма советов и при развитии этой критики, к примеру, группой « Socialisme ou Barbarie» или ситуационистами. В этих «лабораториях» всеобщих собраний и возникающих советов один из протагонистов Ситуационистского Интернационала, Ги Дебор, видел «воплощение активной, прямой коммуникации, где заканчиваются специализация, иерархия и разделение». Этот опыт с совершенно изменившимися формами общения, все всякого сомнения, являет собой предвкушение «свободной ассоциации индивидов», одно из центральных условий всякой эмансипации вообще.

Соразмерно этому различные движения «Occupy», равно как и во многом отличные от них движения «Indignados» в Испании и Греции, зачатки проекта по преодолению капитализма. General assemblies, всеобщие собрания, на которых решения принимаются всему участвующими, как, к примеру, решение о всеобщей стачке в городе на собрании в Оукленде, относятся к этому так же, как и «свободные микрофоны», предоставляющие каждому возможность поделиться своими, и признаемся, иногда абсурдными анализом, идеями или опытом. Если к этому ещё производятся радио-передачи и представляются на голосование, как это произошло в Закотти Парк в Нью Йорке с Occupy Wall Street Journal. Или когда совместно организуются медицинские услуги, присмотр за детьми и т. п., то понятие самоорганизации кажется не таким уж далёким, даже если многочисленные рассказы о возникновении иерархий и специалистов, в особенности в рабочих группах, этому отчасти противоречат. Continue reading “Похвала авангарду”