Изабелла Табаровски, май 2019
Введение
В 1985 году Антисионистский комитет советской общественности (АКСО), находившийся под контролем КГБ, выпустил брошюру «Преступный союз сионизма и нацизма». В брошюре сообщалось о пресс-конференции, которую комитет провёл несколькими месяцами ранее. Место проведения пресс-конференции — пресс-центр Министерства иностранных дел СССР — свидетельствовало об официальном одобрении сообщений, которые должен был донести АКСО. Брошюра была переведена на английский язык и распространена за рубежом информационным агентством «Новости», важным инструментом советской внешней пропаганды.
Эта брошюра, являющаяся пропагандистским документом, освещающим пропагандистское мероприятие, рисовала мрачный образ сионизма. Старшие члены АКСО, большинство из которых были видными советскими евреями (намеренный выбор со стороны КГБ, призванный отвести обвинения в антисемитизме), утверждали, что у них есть неопровержимые доказательства сотрудничества сионистов с нацистами. Они описывали сионистов как содействующих нацистскому экспансионизму, обвиняли их в ложном преувеличении значимости антисемитизма и еврейского жертвенного опыта во Второй мировой войне и утверждали, что соглашение 1930-х годов, разрешавшее переселение 60 000 немецких евреев в Палестину, «облегчило нацистам развязывание Второй мировой войны». Они утверждали, что сионисты были соучастниками «геноцида славян, евреев и некоторых других народов Европы». В заключение ораторы заранее отвергли любые попытки «просионистской прессы» представить утверждения комитета как антисемитские, отделили сионистов от евреев и пообещали, что сионизм никогда не сможет опровергнуть «историческую реальность» сотрудничества между сионистами и нацистами.
Брошюра могла бы восприниматься как шокирующая клевета, искажающая историю, если бы она не была неотъемлемой частью массивной советской антисионистской кампании, которая вступила в особо активную фазу в 1967-го году. Её язык отражает эпоху, отмеченную напряжённостью холодной войны, пропагандистским жаргоном, пронизывавшим все аспекты советской общественной жизни, и яростной демонизацией Израиля и сионизма. Предполагаемое сотрудничество сионистов и нацистов и ложное приравнивание этих двух явлений были одними из центральных элементов кампании.
Разработанная КГБ и контролируемая главными идеологами Коммунистической партии, эта кампания достигла многочисленных успехов. Для значительной части внутренней и части внешней аудитории она успешно лишила сионизм его значения как национально-освободительного движения еврейского народа и ассоциировала его с расизмом, фашизмом, нацизмом, геноцидом, империализмом, колониализмом, милитаризмом и апартеидом. Она способствовала принятию печально известной резолюции 3379 Генеральной Ассамблеи ООН 1975 года, в которой сионизм был признан формой расизма, что открыло путь к демонизации Израиля в рамках этой организации.
В ходе кампании в СССР были опубликованы сотни антисионистских и антиизраильских книг и тысячи статей, которые тиражировались в стране миллионными тиражами. Многие из них были переведены на иностранные языки – английский, французский, немецкий, испанский, арабский и многие другие. Только в 1970-м году сравнение между предполагаемым сионистским и нацистским расизмом — лишь одним из многочисленных мемов кампании — заслужило 96 упоминаний (Pinkus 1989:256). Демонизация сионизма продолжалась в фильмах, лекциях и радиопередачах.Антисионистские карикатуры, многие из которых носили явно антисемитский характер, регулярно появлялись в советских изданиях.
Archives
Иранские протестующие не обязаны перед нами объясняться
Элиа Аюб, февраль 2026
1.
В документальном фильме «Celluloid Underground» 2024-го года молодой режиссёр Эхсан Хошбахт показывает фильмы в своём местном университете в Тегеране. Его страсть к кино ощутима, трогательна и часто душераздирающа. Киномания в Иране после 1979-го года может быть опасной вещью, и, несмотря на то, что он был всего лишь студентом, за ним постоянно следила тайная полиция, которая, по его словам, «первой приходила на мои показы, была самой внимательной и самой тихой в моей аудитории».
После показа фильма «Корова» 1969-го года режиссёра Дариуша Мехджуи (сценарий Голама-Хосейна Саеди), в котором исследуются отношения между иранским фермером и его коровой (единственной его собственностью), один из зрителей крикнул Хошбахту: «Мы не для того отдавали своих мучеников, чтобы ты показывал марксистские фильмы». Под мучениками здесь подразумеваются официально признанные мученики, те, кто не бросил вызов абсолютной гегемонии аятоллы после 1979-го года. Они и есть «мы». Марксисты, левые, националисты и другие, которые также заплатили высшую цену за избавление от диктатуры шаха, не попали в этот список, поскольку их мученичество не обладало той чистотой, которую аятолла объявил необходимой. Вероятно, этот исламист, который жаловался на показ марксистского фильма в Иране после 1979-го года, не знал, что у него было одно общее с режимом шаха, который, в конце концов, запретил фильм «Корова».
Этот комментарий оставил всех в комнате безмолвными, а Хошбахт, по его словам, был ошеломлён. Он заплакал. «Все молчали, и я ушёл в тишине». Этот комментарий, похоже, был как глоток холодной воды. Он разрушил ту надежду, которую мы видели в глазах Хошбахта, когда он говорил о своей любви к кино. Это одухотворяло его, связывало его с внешним миром, от которого люди аятоллы сейчас были заняты изолированием страны. На следующий день полиция нравов Исламской республики закрыла киноклуб.
Continue readingВремя разоблачить обман антисионизма
[Неожиданно по делу, за двумя небольшими, но значительными исключениями: во-первых, мусульмане вполне используют аргумент «исламофобии» для выгодного страдальчества и ништяков, а во-вторых, Прекрасная Палестина Будущего не сильно нужна ни обитателям Газы, ни их «прогрессивным» друзьям по всему миру. У них же такой мощный повод для существования отпадёт, им же заняться нечем будет, смысл жизни пропадёт сразу. Наивненько со стороны Иллуз, конечно. Как хорошо, что у вас есть liberadio!]
Ева Иллуз
Когда предположения, на которых каждая сторона спора основывает свои аргументы, остаются невысказанными, они блокируют пути мышления и затуманивают суждения. Позвольте мне, таким образом, сформулировать свои собственные предположения при рассмотрении вопроса, который находится в центре множества дебатов с 7-го октября (и до этого): является ли антисионизм формой антисемитизма?
Предварительные предположения
Мое первое предположение заключается в том, что этническая или расовая ненависть основана на бинарных различиях и иерархиях – христиане-иудеи; цивилизация-первобытные; белые-черные. Эти бинарные противопоставления глубоко укоренились в языке, рассказах и образах и не исчезают даже в таких, казалось бы, эгалитарных обществах, как наше. Более того, они процветают в них. Например, антисемитизм снова очень усилился, особенно после 7-го октября. Таким образом, можно использовать расистские, сексистские, антисемитские тропы без сознательного намерения унизить упомянутые группы.
Моё второе предположение заключается в том, что, как бы мы ни боролись с эссенциализацией и ненавистью, которые вызывают эти категории, они не исчезают так легко: они продолжают существовать и «прилипать», пусть и в завуалированной и запутанной форме. Когда были отменены законы Джима Кроу, чернокожие стали ассоциироваться с преступностью; когда феминизм изменил законодательство, он принёс с собой стереотип демонической амбициозной женщины. Иерархические бинарные оппозиции имеют долгую жизнь, потому что их когнитивные и эмоциональные шаблоны периодически реинкарнируются в новых формах. Антисионизм вполне может быть примером такой новой формы.
Третье предположение заключается в том, что эти иерархии настолько глубоко закреплены в наших способах восприятия, что для избавления от них требуется гораздо больше, чем самосознание. Культурное бессознательное не щадит никого, включая членов дискриминируемых групп. Некоторые женщины могут быть сексистками, некоторые евреи — антисемитами, а некоторые антиколониалисты — расистами. Если это так, то аргумент «Я не могу быть сексистом/расистом/антисемитом, потому что я женщина/чернокожий/еврей» неприемлем. Никто не может быть априори освобождён от сексизма или антисемитизма на основании своего пола или этнической принадлежности. Тот факт, что многие антисионисты являются евреями, в принципе не является доказательством того, что антисионистская идеология не распространяет и не повторяет антисемитские взгляды.
Я излагаю эти предположения, чтобы лучше разобраться в одном из самых сложных вопросов в политической сфере: является ли антисионизм завуалированной формой антисемитизма?
Защитный механизм рационализации: теоретические основы «Queers for Palestine»
Мориц Пиечевски-Фраймут
Сезон Дней Кристофер-стрит (CSD) в Германии вновь стал настоящим испытанием для евреев и тех, кто солидарен с Израилем. Еврейское государство — единственное безопасное место для ЛГБТК+ на Ближнем Востоке, а Тель-Авив — «квир-метрополис». Согласно Арабскому барометру (2019), лишь пять процентов палестинцев поддерживают социальную терпимость к гомосексуальности, что является самым низким показателем в арабском мире. Тем более парадоксально, что движение «Квиры за Палестину» смогло уверенно появиться на парадах Прайда этого года почти во всех крупных немецких городах, в то время как сторонники Израиля остались лишь уязвимыми маргинальными участниками. Какие психологические искажения характеризуют квир-феминистскую «солидарность с Палестиной»?
Для Франкфуртского исследовательского центра глобального ислама (FFGI) под руководством Сюзанны Шрётер я написал статью, анализирующую тезисы интеллектуальных представителей квирной «палестинской солидарности». Однако, поскольку Университет имени Гёте больше не терпит неудобных экспертов по исламу, FFGI будет распущен в начале октября. С закрытием центра исчезает последнее прибежище, где ещё был возможен критический анализ таких актуальных явлений, как «исламо-гошизм», с научной точки зрения.
Прозрения процветают в дебатах. Но как дебаты могут быть успешными, когда фракция захватывает гегемонию в университетах, всё больше делая инакомыслие невозможным? Поэтому особенно важно внимательнее присмотреться к пионерам гендерной и квир-теории. В случае союза квир-теории с исламизмом они оказывают решающую помощь в преодолении когнитивного диссонанса и в значительной степени формируют просвещённый антисемитизм постмодернистской академии.
Continue readingМеждународное право против выживания?
Рихард Ц. Шнайдер
Иначе и быть не могло. Как только Израиль начал атаковать Иран, многие немецкие СМИ немедленно отреагировали на это обвинением: нарушение международного права! Были взяты интервью у экспертов, которые на лучшем юридическом языке объяснили, почему израильтяне не имеют права делать то, что они делают.
Разрушение Израиля как часть иранской государственной доктрины
Очень редко высказывался юрист, который, возможно, объяснил бы всё это чуть более дифференцированно, по крайней мере, с несколькими вопросительными знаками, и, возможно, даже считал бы, что Израиль не обязательно нарушил международное право. Почему? Потому что Исламская Республика Иран десятилетиями проповедует уничтожение «сионистского образования», как называют Израиль на языке аятолл. Потому что уничтожение Израиля — важнейшая основа их религиозной идеологии. Потому что Иран десятилетиями создавал своих прокси, чтобы они образовали кольцо вокруг Израиля в Ливане, Сирии, Ираке, Йемене, Газе и на Западном берегу, нападая на еврейское государство и способствуя его уничтожению.
Всё это происходило на протяжении десятилетий. И нападения этих сторонников происходили десятилетиями. Как бы они ни назывались — «Хезболла», ХАМАС, «Исламский джихад», «иракское шиитское сопротивление» или хуситы. Поэтому нападение Израиля на Иран можно рассматривать и как реакцию, как защиту, поскольку Израиль в эти дни пытается отрубить голову гидре. Более того, Иран уже давно работает над своей ядерной программой, официально в «гражданских целях», но на самом деле для того, чтобы иметь бомбу или, по крайней мере, быть в состоянии произвести её в любое время. Секретные службы западного мира знают об этом уже давно, как и МАГАТЭ, которое всего несколько недель назад забило тревогу из-за того, что Тегеран не выполняет свои обязательства по соглашению ДНЯО.
Израиль обороняется
Было и остаётся открытым секретом, чего хочет добиться режим в Тегеране. Как только Иран станет ядерной державой, уже не важно, будет ли когда-нибудь сброшена ядерная бомба на Тель-Авив или нет. Достаточно будет, если Тегеран раскроет ядерный зонтик над своими союзниками. Тогда с Израилем будет покончено, его вооружённые силы будут неспособны действовать.
Так действительно ли Израиль в эти дни ведёт агрессивную войну в нарушение международного права? По крайней мере, это можно обсудить.
Вина невиновных
Маркус Лиске
Попытка правых релятивизировать катастрофу Шоа, ссылаясь на преступления сталинизма, служит защите немецкой национальной гордости. С другой стороны, постколониальная релятивизация Шоа путём включения её в колониальные преступления служит для оправдания истребительного антисемитизма ХАМАС.
Будь то политические мотивы или просто стремление к журналистской оригинальности — круглые годовщины исторических событий часто воспринимаются как приглашение переписать историю. Особенно это касается 8-го мая и связанного с ним освобождения мира от немецкого национал-социализма, которому сегодня исполняется 80 лет.
А чего там только нельзя пересмотреть! Например, роль России, поскольку эта страна достаточно громко приравнивается к бывшему победоносному Советскому Союзу, как это любят делать «Союз Сары Вагенкнехт» и другие мнимые борцы за мир. Но и сам национал-социализм, хотя в «Альтернативе для Германии» ещё не пришли к единому мнению, был ли он не таким уж злом, как принято утверждать (Бьорн Хёке), или даже большим злом, чем считается, потому что он был каким-то левым (Алиса Вайдель).
И, конечно, Шоа как основа германо-израильских отношений также срочно нуждается в ревизии, а лучше в двух — со стороны левых и правых антисемитов. Для примера: первые сегодня любят нападать на еврейских сокурсников в университетах, вторые — на мемориалы концлагерей и их персонал.
Когда 27-го января Мемориал лагеря Равенсбрюк открыл большой год памяти чтением, посвящённым освобождению концентрационного лагеря Освенцим 80 лет назад, нападений, к счастью, не последовало. Напротив, мероприятие убедительно продемонстрировало, что 55 процентов немцев хотели бы подвести черту под нацистским прошлым, согласно опросу, проведённому институтом Policy Matters. Зал, в котором сотрудники и друзья мемориала, а также школьники из Нойбранденбурга, расположенного в 50 километрах, читали тексты выживших, выглядел приятно заполненным благодаря многочисленным чтецам. Однако гостей, пришедших только послушать, можно было пересчитать по пальцам двух рук.
Коммуникация в обход
О уравнивании исламизма и антисемитизма
Йохен Мюллер
С 7-го октября 2023-го года во всём мире увеличилось число различных антисемитских нападений. Протесты против войны в Газе находятся в центре критики антисемитизма. Однако, осуждая различные позиции между «критикой Израиля» и антисемитизмом, СМИ и политическая общественность часто слишком упрощают себе задачу — например, когда приравнивают антисемитизм и исламизм. Например, распространение антисемитизма недооценивается, когда его сводят только к исламизму. Кроме того, палестинцы, арабы и мусульмане подвергаются стигматизации, когда одно принимается за другое, а их обвиняют и в том, и в другом.
Один из примеров: несколько тысяч участников собрались на демонстрации в Эссене и Гамбурге, организованные организацией Muslim Interaktiv, которая является частью движения Hizb ut-Tahrir (HuT). Последнее запрещено в Германии из-за своего антисемитизма. Прозвучали призывы против Израиля и в пользу «свободной Палестины», которая также должна быть «освобождена» от «немецкой вины». Однако большинство палестинцев, арабов и/или мусульман, которые вынесли на улицы свои эмоции, взгляды, позиции и требования, скорее всего, не были сторонниками исламистской идеологии организаторов. Большинство демонстрантов, вероятно, мало что знают о программе «Хизб-ут-Тахрир» — например, об идее глобального халифата – или не хотят знать. Другими словами: если кто-то пришел на демонстрацию исламистской организации против Израиля или израильской политики, он не обязательно представляет исламистские или антисемитские позиции. Многие люди, вероятно, в первую очередь ищут пространство и среду, которые позволят им публично выразить свои чувства и взгляды.
Делегитимация приводит к молчанию
И даже если многие участники не только критикуют политику Израиля, но и ненавидят государство Израиль и желают его исчезновения, это не обязательно означает антисемитское мировоззрение. Националистическое мировоззрение, например, тоже может «добиться» этого. У меня — и у многих израильтян и евреев в ещё большей степени — по позвоночнику пробегает холодок, когда «палестинские демонстранты» разных цветов скандируют «Сжечь Израиль!» и поджигают израильские флаги. Наличие врагов и вражеских образов «проблематично» — например, с образовательной, политической, а иногда и полицейской точки зрения — и может быть оправданной причиной для вмешательства. Но «только» потому, что это против Израиля и это демонстрация HuT, такие лозунги, позиции и действия не обязательно являются антисемитскими и/или исламистскими.
Нацификация постмодернистской левой
Шалом Лаппин
После теракта, совершенного ХАМАСом 7-го октября 2023-го года, евреи диаспоры оказались под непрерывной атакой по целому ряду фронтов со стороны большей части радикальных левых и их исламистских союзников. [1] Люди, выдающие себя за антирасистов защитников равенства, возглавляют насильственные демонстрации, восхваляя массовые убийства израильтян. Они призывают исключить всех евреев, не поддерживающих их взгляды, из общественного мэйнстрима. Как получилось, что столь значительная часть современных радикальных левых стала напоминать фашистские и нацистские группировки прошлого?
Старые и новые левые
В первой половине двадцатого века большая часть левых рассматривала классовую борьбу как двигатель диалектики истории. Пролетариат рассматривался как основной агент прогрессивных социальных изменений, а рабочие движения — как инструменты, с помощью которых он управлялся. Радикальные левые создали революционные коммунистические режимы в России и Китае. Это были страны с неразвитой экономикой, в основном аграрные. На промышленно развитом Западе социал-демократические левые добились существенных экономических реформ с помощью профсоюзов и парламентских политических процессов. Эти реформы привели к созданию государства всеобщего благосостояния, которое уменьшило бедность наёмных работников и способствовало их социальной мобильности.
К 1960-м годам радикальные левые отчаялись в том, что рабочие на Западе являются основным проводником перемен. Они считали, что слишком сильно вложились в экономические и социальные институты капитализма всеобщего благосостояния, чтобы реализовывать революционную политическую программу. Зарождающиеся новые левые обратились к национально-освободительным движениям, преодолевающим колониальное господство в «Третьем мире», как к замене рабочего класса. Борьба афроамериканцев за равноправие, а впоследствии и кампании феминисток и геев против гендерного отчуждения были включены в это движение как основные элементы переосмысленной освободительной борьбы.
Маркс не особенно интересовался колониализмом. Он посвятил ему лишь короткую 10-страничную главу в конце первого тома «Капитала». Описывая британское правление в Индии в статье для New-York Daily Tribune (25 июня 1853 г.), он представляет британский колониализм как жестокий и своекорыстный, но прогрессивный в своём разрушении традиционных социальных моделей. Он характеризует эти модели как препятствия на пути к освобождению человека. Маркс, как и классовое революционное движение, одним из лидеров которого он был, рассматривал левых как авангард западного просвещения, работающий за равенство, рациональность и свободу от произвольной тирании укоренившихся социальных и культурных порядков. Он не испытывал ни симпатии, ни ностальгии по традиционным обществам, особенно в незападных странах, считая их реакционными и деспотичными.
Когда «новые левые» сместили акцент с политики рабочего класса на антиколониализм и права маргинальных этнических и гендерных групп, они изначально рассматривали этот шаг как пересмотр классических марксистских взглядов. Это изменение было необходимо для адаптации к новым условиям послевоенной эпохи на Западе. Антиколониальные движения, стремившиеся к национальному освобождению в 1950-60-е годы, в большинстве своём были светскими и в целом соответствовали идеологическим взглядам классических западных левых. Они заявляли о своей приверженности социализму и демократии. Continue reading
Антисионизм и антисемитизм
Майкл Уолцер, 2019
I
умопомрачительный иранский агитпроп
Антисионизм — это политика, процветающая сегодня во многих университетских кампусах и в левых кругах, и стандартный ответ многих еврейских организаций и большинства евреев, которых я знаю — это назвать его новейшей версией антисемитизма. Но антисионизм — это отдельная тема; он бывает разных видов, и какие из них являются антисемитскими — вот вопрос, который я хочу здесь рассмотреть. Под «сионизмом» я понимаю веру в законное существование еврейского государства, не более того. Антисионизм отрицает эту правомерность. Меня в этом контексте интересует левый антисионизм в Соединённых Штатах и Европе.
Большинство версий антисионизма впервые появились среди евреев. Первая, и, вероятно, самая старая, считает сионизм иудейской ересью. Согласно ортодоксальной доктрине, возвращение евреев в Сион и создание государства будет делом рук Мессии в грядущие дни. До тех пор евреи должны мириться со своим изгнанием, подчиняться языческим правителям и ждать божественного избавления. Политические действия — это узурпация Божьей прерогативы. Сионистские писатели ненавидели пассивность, которую порождала эта доктрина, с такой страстью, что ортодоксальные евреи называли их антисемитами, которые никогда бы не дали такого названия своему собственному неприятию сионистского проекта.
У «ожидания мессии» есть и левая версия, которую можно назвать «ожиданием революции». Евреям (и другим меньшинствам) часто говорили, что все их проблемы будут решены и могут быть решены только с победой пролетариата. Многие евреи воспринимали это как проявление враждебности, как отказ признать неотложность их положения. Но я не вижу здесь антисемитизма, только идеологическую закостенелость и моральную бесчувственность.
Вторая еврейская версия антисионизма была впервые провозглашена основателями реформистского иудаизма в Германии 19-го века. Они утверждали, что еврейского народа не существует, есть только община верующих — мужчин и женщин Моисеева вероисповедания. Евреи могут быть хорошими немцами (или хорошими гражданами любого государства), поскольку они не являются нацией, подобной другим народам, и не стремятся к созданию собственного государства. Сионизм воспринимался как угроза этим хорошим немцам, поскольку предполагал, что они могут быть приверженцами чего-то ещё.
Многие левые приняли это отрицание еврейской народности, а затем стали утверждать, что еврейское государство должно быть религиозным государством, чем-то вроде католического, лютеранского или мусульманского государства — политических образований, которые ни один левак не может поддержать. Но реформистские евреи приняли эту позицию, зная, что большинство их собратьев не разделяют её. Если нация — это ежедневный референдум, как говорил Эрнест Ренан, то евреи Восточной Европы, подавляющее большинство, каждый день голосовали за народность. Не все они искали родину в земле Израиля, но даже бундисты, надеявшиеся на автономию в Российской империи, были еврейскими националистами.
Первые реформаторы хотели изменить ход и характер еврейской истории; они не были невежественны в этой истории. Левые, выступающие против еврейской народности, в большинстве своём невежественны. Однако они не являются жертвами того, что католические богословы называют «непобедимым невежеством», поэтому мы должны беспокоиться о том, что то, чего они не знают, они не хотят знать.
Если им будет интересно, они смогут узнать о радикальном переплетении религии и нации в еврейской истории — и о его причинах. Нельзя отделить религию от политики; нельзя возвести «стену» между церковью или синагогой и государством, если у вас нет государства. Сионизм с первых дней своего существования был попыткой начать процесс размежевания и создать государство, в котором секуляризм мог бы преуспеть. Сегодня в Израиле есть еврейские фанатики, которые противостоят этим усилиям — как есть индуистские националисты и мусульманские фанатики, которые противостоят аналогичным усилиям в своих собственных государствах. Можно было бы ожидать, что левые будут защищать секуляризм повсюду, что потребует от них признания ценности первоначального сионистского проекта. Continue reading
Исламо-арабские империализм и ирредентизм подстёгивают конфликт от реки до моря
Ричард Лэндс
Введение: переосмысляя империализм на Ближнем Востоке
Преобладающая парадигма, касающаяся конфликта вокруг земли от Иордана до Средиземного моря, выглядит примерно следующим образом. Израиль — это последнее проявление западного империализма и колониализма, самого пагубного и всепроникающего империализма, который когда-либо знал мир, и от которого западные демократии отказались после Второй мировой войны. Они пришли в 20-м веке, вытеснили коренных жителей и украли их землю. Насилие палестинцев против израильтян полностью оправдано в ответ на это ужасное преступление.
Майкл Мерриман-Лотце четко сформулировал это, сравнивая насилие, которое исходит от израильской и арабской стороны:
«Короче говоря, я считаю, что израильское насилие — это насилие, которое должно применяться для поддержания неоколониальной военной оккупации и неравенства, подобного апартеиду. Палестинское насилие – неизбежный ответ на эту оккупацию и неравенство, подобное апартеиду. Поэтому насилие прекратится только тогда, когда прекратится оккупация и израильский апартеид».
Хотя я считаю, что этот нарратив и оправдание, которое он даёт немыслимому в иных обстоятельствах поведению, ошибочны как с эмпирической, так и с моральной точки зрения, я думаю, что он имеет полное право быть озвученным в публичной сфере и восприниматься всерьёз. Однако я не думаю, что эта точка зрения уместна, если она требует от своей аудитории, чтобы та не знакомилась с альтернативными анализами. Вот мой серьёзный ответ.
Рассмотрим имперско-колониальную парадигму и то, что она предлагает нам для понимания того, как имперские и колониальные импульсы способствовали возникновению этого непрекращающегося конфликта. Несомненно, жажда господства и превосходства играет ключевую роль во многих войнах, которые обычно решаются битвой, в которой одна сторона уничтожает армию другой и устанавливает своё господство. Схема, когда закалённые воины, пришедшие с окраин общества, приверженные сверхморальной солидарности (моя сторона — неважно, правая или неправая), с успехом побеждают империю, которая через несколько поколений становится мягкой и жертвой другого голодного племени, вдохновила социального историка Ибн Халдуна принять её как закон политического поведения.
Но империи обладают не только военным превосходством, они обладают культурной силой, которая лучше всего проявляется в колониальном аспекте их деятельности, в их повседневном превосходстве над завоёванными народами. Когда западные прогрессисты выступают против «колониального империализма», они выступают против культур, чьё чувство превосходства над другими настолько велико, что они имеют право подчинять их и эксплуатировать под угрозой уничтожения. И, как вам скажет любой прогрессист, мы категорически отвергаем такие вещи.
Но если бы прогрессивные антиимпериалисты признали, что их («западная») культура — пока единственная имперская культура, отказавшаяся от права господства, и задумались о последствиях этого замечания, они бы осознали фундаментальную концептуальную ошибку: отказавшись от господства, Запад (на пике своей военной гегемонии) отверг бы международную норму, которая управляла международной культурой во всем мире на протяжении тысячелетий. Таким образом, экзотические «другие», такие как население и культуры Востока, всегда и до сих пор играют по принципу: la raison du plus fort est toujours la meilleure (разум сильнейшего — всегда лучший). Властвуй или починяйся. Поступай с другими так, чтобы они не поступали так с тобой.
Арабско-мусульманский имперский колониализм
Однако, полагая, что Запад — единственная имперская сила, которую стоит обсуждать (и осуждать), прогрессивные историки имеют заметную тенденцию игнорировать полуторатысячелетнюю историю исламского и арабского империализма. А ведь именно такой путь мысли и анализа ведёт к прогрессивному разрешению глубокого конфликта.
Из всех древних империй, которые поднимались и падали, самой прочной оказалась последняя, монотеистическая империя ислама. Во времена Мухаммеда арабы были воинственными племенами, проживавшими в основном на Саудовском полуострове. И всё же за столетие после его проповеди ислам распространился и охватил территорию от Ирана до Испании. По своим масштабам и прочности это было самое потрясающее имперское завоевание в мировой истории.
Одним из важнейших показателей проникновения завоевания является его влияние на язык. Возьмём Англию. Когда англы и саксы вторглись в 6-м и 7-м веках, они вытеснили кельтских жителей и заменили их язык германским (англосаксонским). Когда вторглись скандинавы в 9-м т 11-м веках, они оказали ограниченное влияние на английский язык. Когда в 1066-м году в страну вторглись европеизированные норманны, языковая война между их аристократическим французским и родным простонародным английским продолжалась несколько столетий, и в конце концов в результате брака языков английский стал одним из самых богатых известных языков.
В двух крайних точках мусульманского завоевания арабский язык не стал доминирующим. Шиитский Иран сохранил свой язык и большую часть своей культуры, а в Испании завоевание развернулось с 11-го века, оставив лишь ограниченный след в языке местных жителей. Но от Ирака до Марокко произошло нечто гораздо более колониальное и захватническое. Арабы пришли как победоносные мусульмане и настолько доминировали во всех аспектах этой обширной полосы культур и языков, что их язык (и многие другие) доминировал повсюду, в значительной степени подавляя и заменяя почти все местные языки (см. берберы).
Я отмечаю это, потому что важно понять удивительную преемственность между этим завоеванием и современным арабским миром. Действительно, сходство между отношением арабов в современности и в раннем Средневековье поразительно по ключевым моментам: Continue reading