1. Сравнительная история революции
В прошлом году в анархистской прессе развернулась дискуссия о венском восстании 15-го июля 1927-го года. К сожалению, эта дискуссия оказалась не слишком плодотворной, поскольку, с одной стороны, она слишком углублялась в несущественные детали, а с другой — жёстко придерживалась позиции ненасилия (Пьер Рамю). Чтобы правильно оценить точку зрения Рамю, необходимо провести тщательный анализ венских событий, однако столь глубоко познать их можно лишь через активное участие в них. Поэтому остаётся только проверить теорию Рамю не только на примере результатов венского восстания, но и в целом с помощью своего рода сравнительной истории революций. Сами события считаются общеизвестными.
Пьер Рамю однажды назвал применение оружия в ходе революции «устаревшим». Что это означает? Только два варианта: либо тактика вооружённой революции устарела с социологической точки зрения, т.е. современная структура классов и характер классовой борьбы (пролетариат против буржуазии) исключают применение тех военных средств, с помощью которых буржуазия вполне смогла победить феодализм. Либо эта тактика утратила актуальность из-за прогресса в области военной техники — благодаря появлению отравляющих газов, огнемётов и танков. Оба утверждения неверны.
В военном отношении всегда было так, что государственная власть была вооружена лучше, чем народ. «Армия организована, всегда готова к бою, отличается превосходной дисциплиной и в любой момент готова выступить; сила, заложенная в нации, хотя она и является в действительности бесконечно большей, не организована». Так совершенно верно заметил Лассаль («О сущности конституции», 1862).
Еще во времена буржуазной революции решающую роль играли не превосходство в технических средствах, количество пушек и крепостей (сегодня — пулемёты, миномёты, бронемашины), а организация и дисциплина. А этого, как и постоянных учений и боеготовности, не хватает революционной стороне. В этом Пьер Рамю совершенно прав, когда говорит, что «в долгосрочной перспективе невозможно вести войну с помощью добровольческой армии». (Erkenntnis und Befreiung, 1926, № 8–13, «Катастрофа устаревшего революционного метода».) Но тогда остаётся открытым вопрос: как же удалась хотя бы одна из многих революций нового времени? Очень просто: длительность боевых действий, о которой только что шла речь, предполагает, что армия, полиция и, возможно, даже добровольцы оказывают революционерам упорное сопротивление, т.е. что войска твёрдо находятся в руках реакции. Тогда их дисциплина становится гибелью для революций.
Успешные восстания без исключения происходили в совершенно иных условиях. Во время Великой французской революции, революций 1830-го, 1848-го, 1870-го, 1917-го и 1918-го годов войска всегда были недовольны, ненадёжны, частично братались с народом, массово дезертировали, так что оставались лишь небольшие отряды ярых реакционеров, которые просто были сметены огромной волной. Вот это, и только это — победа революции, когда дисциплина войск разрушается в результате всеобщего революционного брожения. Конечно, этот развал сознательно усугубляется, при этом на стороне пролетариата можно создать и добровольную дисциплину, но в основном победа вооружённого народа становится возможной благодаря дезорганизации вооружённого государства. Таким образом, современная военная техника не может служить основанием для предположения, что вооружённая революция была возможна только против пушек, ружей и Бастилий, но безнадёжна против миномётов, пулемётов и танков.
Continue reading