Об Аль-Кудс-маршe в Берлине 09.06.18 и не только

Мне вообще-то в последнее время сильно влом бложиком заниматься, я каюсь, как-то в последнее время всё больше для Das Grosse Thier. Это и есть причина тому, что я пишу об этом занимательном мероприятии международного масштаба спустя месяц. Таки съездил в Берлин, посмотрел на это антисемитское безобразие своими глазами, но толковых фотографий сделать не получилось.

Есть, короче, такое дело. Происходит с инициативы шиитского мракобесия в Иране с 1979 года по наши дни. Судя по всему, везде, где есть про-иранские организации с хоть каким-то административным ресурсом, профессиональные палестинские страдальцы, любители теорий заговора, а в последнее время и турецкие “Серые волки”. Эрогану тоже хочется стать защитником веры и торжественно взять Иерусалим под своё покровительство. В общем, везде, где только можно. А в этих ваших Берлинах пару лет назад на демонстрации выступил и широко известный в узких кругах Юрген Эльзессер.

В этом году было скучновато. Иранский флаг был только один, один турецкий, кажется, тоже, флаги Хезболлы достать что-то совсем постеснялись. Полиция запретила сжигать куклы и израилькие флаги. До и после демонстрации обошлось как-то даже без насилия со стороны демонстрантов – надо было произвести на общественность хорошее впечатление. Они же за мир во всём мире. Который, согласно, типичным антисемитским фантазиям, наступит только после уничтожения израильской государстенности, ну, да не суть. Такой мир любят все, и правые, и левые.

Посему около тысячи демонстрантов (и множество “освобождённых женщин Востока”, кстати) дисциплинированно стояли и ходили строем по команде некоего немецкого конвертита в ислам по имени Юрген Грасман, который барыжит где-то в Берлине православными иконами. Вот он и рассказывал с грузовичка всё то, что все антисемиты знают и так: “Исламское государство”, “наводнение” Европы беженцами и применение химического оружия против иракских курдов в 80-х – всё дело кровавых ручонок сионистов. Выступал ещё некий Кристоф Хёрстель, специалист по теориям заговора из Постдама. Злостные сионисты в городской администрации Берлина также устроили рядом с местом проведения демонстрации стройку, чтобы борцам с мировым злом досталось меньше места на улице. У Ангелы Меркель еврейские корни, поэтому она пытается развязать гражданскую войну и разрушить Германию, приглашая в неё беженцев-террористов. Был ли Гитлер “агентом сионизма”, это такой себе вопрос… Такой непростой, гыгыгы. Но новинка сезона порвала нашу весёлую компанию с краю в клочья: это Путин, оказывается, а не столько США, поддерживает Израиль баблом и оружием – т.к. израильское общество в значительной мере состоит из “руссим”.

Юрген Грасман, например. https://www.tagesspiegel.de/berlin/antisemitische-demo-in-berlin-wer-steckt-hinter-dem-al-quds-marsch/22653804.html#!kalooga-20590/~%22Adolf%20Hitler%22%20~Hisbollah%5E0.75%20~Hamas%5E0.56%20~chomeini%5E0.42

Организация, особенно хореография оставлает желать лучшего. Оратор должен был по ходу марша давать толпе лозунги, типа “Никакой поддержки сионистам!” или “Никаких больше убитых детей!” (репертуар богатый), на что толпа должна была отвечать “Никогда, никогда больше!” Ну, на “Палестина будет свободной” и “Миру мир” дисциплинированное стадо антисемитов тоже отвечало хором: “Никогда, никогда!” Короче, ёбаный стыд напомнил инцидент с “A big strong strong cock!”

Не обошлось и без обязательного фигового листочка антисионистов – ортодоксальных евреев из секты “Нетурей карта”, которые считают Гитера инструментом божьего провидения, а Холокост – божьей карой. Для организаторов – это, собственно, “истинные евреи”. Все остальные, видимо, жиды.

Короче, скукота в этом вашем Берлине. Провинция, одним словом.

С такими друзьями Палестине и врагов не надо.

А в то же время: критику мракобесного иранского режима и его друзей и агентуры в Германии Казему Мусави приходится защищать своё право критиковать мракобесов в суде. Support!

Такие дела.

Вся Земля – Ашура, каждый день — Кербела, ёпт!

Между тем, в Иране снова протесты. Если точнее, то они продолжались всё это время, прошедшее с зимних протестов. Напомним: новая волна социальных протестов началась в конце декабря 2017 г. довольно консервативной местности Мешхед, где шиитские мракобесы раскачивали народ против актуального режима, против всяческих богопротивных послаблений и либерализаций. Видение проблемы клириками, конечно интересное: Рухани — это приветливое лицо бесчеловечной клерикальной деспотии, количество казней в стране выросло по сравнению с периодом правления Ахмадинеджада, зато во внешней политике Рухани не так яро борется с сионистско-американским империализмом, с ним можно и поговорить. За то и любят и чтят европейские наци Ахмадинеджада больше.

Ну так вот, клерики тогда потеряли контроль над разволновавшейся толпой, у толпы интересы были попроще: инфляция, растущие цены на продукты питания ит.п. Дальше — больше: начались претензии к властям за вот то самое бабло, которое они вымарщивают из мирового сообщества при помощи своей атомной сделки. Можно было патриотично и антиимпериалистично вложить его в родную инфраструктуру, допустим, но Исламская республика Иран предпочитает спонсировать шиитские бригады в Сирии и Ираке. Со стратегической целью, конечно, выйти к границам Израиля и таки воплотить в реальность свои эсхатологические антисемитские мечты. Да и от разработок атомного оружия Иран, кажется, на протяжение всего этого времени не отказывался, продолжая получать от мирового сообщества откупные. А зачем улучшать свою бренную жизнь, если есть шанс посредством ядерного джихада коллективно отправиться в Джаннат, где будет всё? И к израильской границе, они, можно сказать, уже подобрались…

С этой перспективы, опять же, примечательно, кто и как отреагировал на те зимние бунты, прокатившиеся практически по всей стране. Такие «рассадники терроризма на Ближнем Востоке» по экспертному мнению iran.ru, как США и Израиль поддержали выступления иранского населения. А вот в этих наших Европах всё было куда сумрачней: никто не нашёл в себе смелости критиковать нелюбимого, но, тем не менее, весьма ценимого экономического партнёра. Маркон даже пожурил американского коллегу за поддержку антиправительственных безобразий. Меркель может позволить себе время от времени повторять мантру объединённой и похорошевшей постнациссткой Германии о том, что безопасность Израиля является частью государственного интереса ФРГ. Но поссориться с Ираном — так кому ещё продавать в таких количествах строительные краны, посредством которых шиитские мракобесы делают особенно низменных людишек ближе вечным божественным ценностям? Вообще, в стране победивших духовных скреп категорически нельзя бухать, плясать и трахаться, т.е. хоть ловить хоть какую-то толику своего личного счастья в земной жизни — нужно только молиться, поститься и слушать радио «Тегеран».

Они даже пытались перенаправить протесты в привычное русло погромов, тому есть свидетельства. Это дело привычное и используется практически всеми арабскими деспотами и исламскими мракобесами в непонятной ситуации — практически сразу после свержения Мубарака Мусульманские братья пытались устроить старый добрый марш на Аль-Кудс (Иерусалим). Но восстания начались там же, где закончились в 2009-м, со стачек, сжигания портретов любимых аятолл, нападения на полицейские участки, проклятий в сторону не только клерикалов, но и их религии вообще (в Иране всё ещё сильны до-исламские культы, зороастризм, например).

Режим, конечно, ответил репрессиями, но ни стачки, ни более мирные протесты, ни периодическая эскалация насилия никуда не делись. Это только видимость, что протесты благополучно закончились к середине января. C 16-го мая улицы города Казерун выглядят как после военных действий. «Beware of the day we get arms»,  скандировали демонстранты. Протесты в Бане, блакада железнодорожных путей в Араке, забастовки учителей, крестьян, студентов, водителей по всей стране, лозунги «Marg bar setambar, dorud bar kargar» (Смерть угнетателю, да здравствует рабочий) во время первомайских демонстраций и т.д. и т.п.

Презрение к индивидуальной жизни, к счастью на Земле — это то, что роднит фашистов, исламистов и этатистов всей мастей. Против них, в пользу жизни совершаются революции. В том числе и в Иране, где исламская революция была лишь контрреволюцией на упреждение. А о роли иранских левых в ней ещё предстоит поговорить. «Они идут сверху вниз, от высшего к низшему, от сложного к простому. Они начинают Богом, представленным в виде личного существа или идеи, и первый же шаг, который они делают, является страшным падением из высших вершин в грязь материального мира; от абсолютного совершенства к абсолютному несовершенству; от мысли о бытии или скорее от высшего бытия к небытию. (…) материализм исходит от животности, чтобы установить человечность; идеализм исходит от божественности, чтобы установить рабство и осудить массы на безысходную животность». (Михаил Бакунин, «Бог и государство»)

Прогнозы в этом случае — дело бесполезное и безблагодатное. В худшем случае — бегство вперёд, в самое пекло сирийской войны и возможной войны с Израилем. В лучшем — определённо можно сказать только, что Россия в таком случае потеряет важного союзника в регионе и пример победивших духовных скреп. Обо всём этом вам на сайте iran.ru не расскажут, но популярно объяснят, что дни «сионистского режима» сочтены.

P.S. На всякий пожарный напомню, что термин «исламофобия» используется аятоллами для патологизации и дискриминации критики своего режима. Применялся против диссидентов иранской диаспоры зарубежом и против Салмана Рушди, в частности. Перенимается левыми с терминальной стадией постмодернистского разжижения мозга. (Вот это была патологизация, да!)

Фурия разрушения. К критике понятия терроризма

Герхард Шайт

[Интересный текст, поднимающий вопрос о революционном насилии, о разнице между «террорм» и «террорм», о Гегеле и Фихте, о RAF и государстве Израиль, о сказочном антиимпериализме и любителях и любительницах мира, научившихся любить иранскую атомную программу. Спорно, но правды в последней инстанции вам тут никто не обещал, да ведь? – liberadio]

Кто стесняется говорить о Зле в политике, т.к. это звучит как-то несерьёзно, тот говорит о терроризме. Это производит впечатление компетентности, но тем не менее служит той же цели: установить гармонию там, где её нет — гармонию сил Добра, объединившихся в борьбе против терроризма. Ради этой цели понятие служит общим местом для всякого насилия, которое исходит не от государства, но преследует политические цели. Какие это цели, об этом не говорится.
Так всё-таки можно обозначить, насколько рэкитирская (1) власть — непосредственное принуждение и личностная зависимость в форме политических банд — заступает на место государства. Но становится неясным то, что та монополия на насилие, утверждающая право, сама некогда произошла из власти рэкитиров и их терроризма. (2) Способность политического суждения, различающая между государствами, не забывая при этом, что все они — говоря вместе с Гоббсом — являются «чудовищами», должна также доказать свою способность и в случае с террористическими организациями — в зависимости от того, являются ли они преданными приверженцами разрушения во время кризиса накопления капитала или противостоят ему в какой-то определённый момент.

Феноменология террора

Кто говорит о терроризме, обычно ставит разрушение, соразмерное лежащим вне его целям, и «annihilation for the sake of annihilation, murder for the sake of murder» (E. L. Fackenheim) на одну ступень. Различия между якобинским террором и антисемитским погромом, убийством определённых политиков и вдохновлённым исламизмом массовым убийством понимаются как второстепенные.
Таким образом, понятие оказывается легитимным ребёнком теории тоталитаризма. В то время как эта теория уравнивает национал-социализм и сталинизм, её отпрыск очевидно не допускает различий между насилием как политическим средством и насилием как самоцелью. При помощи его сегодняшнее буржуазное общество скрывает своё террористическое происхождение в былых революциях, которые ещё называли ужас, распространяемый ими, по имени. La terreur начался со штурмом Бастилии: с отменой монополии на насилие и разделения армии и мирного населения посредством вооружения масс, из которых возникли разные террористические группы и благотворительные объединения, называвшиеся братствами, политическими клубами и sociétés populraires. Соперничество этих банд восторжествовало над разделением власти: «свобода» и «равенство», т.е. эмансипация индивидов из сословных рамок и примитивных сообществ, смогли стать предпосылкой «братства», т.е. непосредственного принуждения и насилия, которое они применяли как в своих собственных рядах, так и против друг друга. (Ибо жаргон «братства» не делает различий между необходимой помощью и политическим принуждением). Эта бурная гражданская война политических банд, однако, стала настоящей революцией государства, т.к из террора банд родилась не только новая монополия на насилие, но и этот суверен мог быть потенциально призван на помощь каждым как гарант свободы и равенства.
Это и было тем, что восхищало Гегеля в терроре: что он является предпосылкой буржуазного общества. Причём немецкий философ понимает результаты войны банд как негативную волю духа: «Только тогда, когда она что-то разрушает, эта негативная воля обретает чувство своего существования; оно, кажется, подразумевает достижение некоего позитивного состояния, например, всеобщего равенства или всеобщей религиозной жизни, но на самом деле оно не желает позитивной реальности этого, ибо оно тут же создаст некий порядок, некое отстранение как от учреждений, так и от индивидов; но из отстранения и объективного определения, из их уничтожения эта негативная свобода и черпает своё самосознание. Так, то, чего она, якобы, желает, само по себе лишь его абстрактное представление и воплощение, может быть только фурией разрушения». Фанатизм террора, таким образом, желает «абстрактного, никакого расчленения; там, где проявляются эти различия, она видит их в противоречии к своей неопределённости и упраздняет их. Поэтому народ во время революции снова разрушает учреждения, которые были созданы им самим, поскольку всякое учреждение противоречит абстрактному самосознанию равенства». Посему для Гегеля времена террора являются неизбежной стадией духа, в преодолении которой воплощается истинная идея — буржуазное право. Само преодоление кажется неизбежным, как таковое оно уже заложено в самом понятии: «Я не просто хочу, я хочу чего-то. Воля, желающая (…) только абстрактно-общего, не хочет ничего и поэтому не является волей». Continue reading “Фурия разрушения. К критике понятия терроризма”

Козёл в огороде. Исламистское наступление и реакция Запада

Матиас Кюнцель

[Mы предлагаем вашему вниманию такую вот позицию по терактам в Париже. В ней много странного: ни слова о том, что именно с так называемого Запада многих людей тянет в ИГ (а уж адорнит Кюнцель мог бы задаться вопросом почему именно его хвалёное «Просвещение» обращается в свою противоположность — именно поэтому дихотомии «иранское варварство — Запад» быть не может ); ни слова о том, почему вдруг «Запад» должен образумиться; ни слова и о прочих джихадистах, о Боко Харам или отрядах аш-Шабаб. В Париже бойню устроили не они, ну и любителя «свободного мира» Кюнцеля они, видимо не интересуют. И тем не менее: Иран, наш друг и помощник в борьбе с глобальным и локальным терроризмом — это дикий ад. Вот давеча кто-то на фейсбуке предлагал обращаться с ИГ как с нормальным государством и таким образом его «цивилизовать», пригласить в ООН, там, в ОПЕК, чай, кофе, потанцуем… И мы получим на выходе Иран. Тут Кюнцель прав. – liberadio]

В позапрошлую пятницу в Париже произошёл жуткий теракт, совершён он был исламистами, которые насмешливо дали нам понять: “Вы любите жизнь, мы – любим смерть”.

На сегодняшний день это – самая жестокая исламистская бойня на европейской земле. Она была направлена против всех, кто собирался насладиться жизнью в пятничный вечер, против любителей и любительниц музыки, футбольных болельщиц и болельщиков, против посетителей и посетительниц баров и ресторанов.

За кажущейся бессмысленностью скрывается отчётливая концепция, которую Айман аль Завахири, шеф аль-Каиды, описывал следующим образом: “Слепой террор несёт врагу наибольший ужас при относительно небольших потерях для исламистского движения”. Лучше всего, якобы, теракты, в которых погибает как можно больше гражданских: “Это распространяет среди народов Запада наибольших страх. Это язык, который они понимают”.

И в самом деле. Две недели спустя после бойни страх и шок правят повседневной жизнью, а страх заразителен. В стране свободы царит чрезвычайное положение, демонстрации запрещены, атмосфера запуганности. Победили ли террористы?

Незадолго до 13-го ноября уже было совершено одно покушение на французскую savoir vivre – и хотя это было только выходкой, но весомой в символическом смысле. После 14-го ноября иранский президент Хасан Рохани собирался посетить Французскую республику и её президента. Именно Рохани, и как раз Францию! После бойни в Париже он отменил запланированный государственный визит. Ещё во время подготовки встречи произошёл протокольный конфликт: Рохани к недоумению принимающей стороны заявил, что он не будет участвовать в каких-либо торжественных банкетах, на которых будет выпит хоть один бокал вина.

Неслыханное требование Рохани напоминает цель террористов: они хотели превратить Париж во второй Тегеран. В этом городе a priori запрещены все приятные вещи в жизни, которые люди намеревались пережить в тот пятничный вечер, и на которые исламисты отреагировали кровавой бойней: женщинам нельзя посещать стадион, когда играют мужские команды, музыкальные мероприятия с зажигательными ритмами строжайше запрещены, неженатые пары отправляются с улицы в тюрьму, открытых ночных заведений и баров нет. За бокал вина в Тегеране положено 80 ударов плетью и тюрьма; после третьего раза грозит казнь. Об этих казнях мы едва узнаём хоть что-либо, т.к. Тегеран, в отличие от Исламского государства (ИГ), не документирует их и не выставляет на youtube. Continue reading “Козёл в огороде. Исламистское наступление и реакция Запада”

Эпоха постструктурализма

Йорг Финкенбергер

1
Можно знать многое, но всё же не достаточно много об эпохе, если быть знакомым с философами, царствующими в ней. И наоборот, есть, по крайней мере, шанс, что из критики определяющих эпоху философов можно развить критику, которая будет верна для всей эпохи и сделает возможными перемены.

В наше время, помимо позитивизма, главенствует ещё одно учение, которое стыдливо обозначается постструктурализмом; развившееся из предшествующего ему учения структурализма, от которого оно в конце 1960-х отчасти отошло, и которое отчасти ведётся им дальше. Суффикс «пост-», как кажется, употребляется всегда, когда нужно обозначить опосредованную в разрыве последовательность, когда нельзя точно определить в чём заключается разрыв, а в чём — последовательность.

Школа критики идеологии, как мне кажется, до сих пор предоставила только фрагментарную критику, которая бы соответствовала своей цели; может быть, из презрения к философии, не имея для этого презрения причин. Тем временем, постструктурализм распространяет своё влияние как эксплицитная университетская философия, что ему чрезвычайно хорошо удаётся; как будто он был некогда создан именно для того рода удобных академических вводных курсов, имеющих своей целью представить себя учащимся как метод, которым нужно овладеть, а не как загадку, которую необходимо разрешить.

Возможно, даже имя вводит в заблуждение; некоторые пользуются словом «постмодернизм», которое означает не больше. Постструктурализмом называют течение, которое, исходя из структурализма, однажды было вынуждено расширить границы этого течения посредством восприятия ряда других учений; и которое доказало этим свою способность, в своём роде, переварить другие течения. Эта способность делает его, в определённом смысле, химерическим; в его программу входит не ограничиваться никакими программами; его метод — это нечто, что может показаться систематическим произволом; системой, по собственному утверждению, он не обладает. Критика должна рассмотреть его происхождение: в том методологическом повороте, предпринятом различными философскими школами в начале 20-го столетия, совершить который они были вынуждены не без определённых причин. Continue reading “Эпоха постструктурализма”

К психопатологии исламиста

Кристиан Кнооп и Томас фон Остен-Закен

«Один мой друг был ранен при атаке (американской армии на
Фаллуджу — прим. автора). Его отвезли в больницу.
Когда он открыл глаза, он увидел прекрасную женщину.
Он улыбался и благодарил Бога за то, что он, наконец-то,
стал мучеником и получил в благодарность за это девственницу.
Но затем он понял, что всё ещё жив, и заплакал».
История одного тунезисйского бойца из «Монотеизм
и джихад» Заркави в Фаллудже. (1)

«Каждая иракская мать должна научить своего
ребёнка стрелять, сражаться и героически умирать».
– Государственная иракская газета Аль-Джумхуррия, 1991

После того как картины исламистской бойни в Беслане разнеслись по миру, интендант арабского спутникового телевидения Аль Джазира писал, что хотя и не все мусульмане являются террористами, но зато все террористы — мусульманами. Парафразируя это высказывание можно сказать, что далеко не все мужчины исламского мира склонны к джихадистскому мученичеству, но этот массовый феномен проявляется и становится всё более насильственным лишь в исламском мире.
Голландский режиссёр Тео ван Гог тоже стал жертвой исламистского террора, т.к. он решился публично критиковать ислам. «Человек был жестоким образом убит из-за своего мнения. Для Нидерландов это внове. В исламских странах — это нормально», писала после этого из своего укрытия Айаан Хирси (2), со-автор фильма «Submission», показ которого стоил ван Гогу жизни. (3)
Ибо этот фильм (4) однозначно оскорбляет часто упоминаемую арабскую / исламскую гордость, которая в наших краях цитируется как мотив действий каждый раз, когда в израильских школьных автобусах или на иракских рыночных площадях взрываются самоубийцы.  По поводу фотографий истязаемых женским персоналом армии США пленников-мужчин в Абу Граибе,  Süddeutsche Zeitung, к примеру, заявила, что фотографии являются «позором, который может быть смыт лишь кровью». (5)
«Преступление» ван Гога, которое должно было быть искуплено кровью, заключалось в постыдном поведении, он представил частное публике тем, что он затронул темы того насилия, которое является широко распространённой чертой исламского отношения между полами и обращается против женщин в форме «убийств чести», увечий гениталий, принудительных браков, исключения из общественной жизни. Только это повседневное насилие, в отличие от актов мученичества у террористов-смертников или резни «неверных» и  их «союзников», не предназначено для демонстрации или медиального использования, а происходит в скрытой сфере семьи.
Строгое разделение на общественное и частное в исламском мире ни в коем случае не сравнимо с известной на Западе концепцией частного, которая возникла в взаимосвязанности работы и свободного времени как организационном принципе капиталистического способа производства.
Т.к. соответствующие отношения не развились в исламском мире, или лишь в рудиментарной форме, строгое разделение на общественное и частное в исламе определяется по половому признаку: «На мужское пространство религии и политики, а также на женское пространство сексуальности и семьи». (6)
В обоих пространствах мусульманский мужчина видит себя вынужденным постоянно сохранять и отстаивать своё достоинство. Вовне, в общественном пространстве — против несметного количества, в основном, воображаемых, врагов, в частном — против демонов женской (а лучше: не-мужской) сексуальности и инстинктивности. Continue reading “К психопатологии исламиста”

Антисемитизм в “арабской весне”

Ахмад Хашеми в The Times of Israel:

With the start of the Arab Spring revolts, both the rulers and the opposition tried to portray the issues through a ridiculous but strangely rife theory that Jews were behind all the events and were busy conspiring against Muslims and Arabs. By forging competing anti-Semitic propaganda and producing conspiracies for the purpose of pointing a finger at Israel and Jews, each side tried to demonize the other side by associating it with Israel. In Libya, rebels claimed that the mother of Muammar Gaddafi was Jewish as a way of defaming the anti-Semitic dictator; Iranian officials did not hesitate to call the Syrian uprising, in its early phase, a conspiracy masterminded by Zionists; and Bashar al-Assad repeated the same accusations. And this list goes on.

In my view, one reason why the Arab Spring succeeded in toppling old dictatorships but didn’t succeed in replacing them with genuine democracy was that narrow-mindedness kept the uprisings’ leadership and supporters from harnessing all existing potential. Instead of dealing with root causes of the problems, they preferred to choose a simplistic answer and solution for all unresolved issues. They had a “one size fits all” diagnosis with a single prescription for all ills: whenever there is a mess, a dilemma or a complicated situation, just point a finger at Israel and the Jews.

This particular strategy has been employed extensively in Iran’s domestic politics since the 1979 Islamic Revolution, both as a scapegoat for internal problems and as leverage against political rivals. For example, after President Ahmadinejad defied Supreme Leader Khamenei, ultra-conservative groups labeled him a secret Jew. His mentor, Rahim Mashai and Rahim’s companions are labeled `Devious Current` by Khamenei’s supporters. This is partly because, despite disavowing his words and lambasting Israel’s policy, Rahim Mashai once opined that the two nations of Iran and Israel are friends. Within this context, Jews equal evil and are considered the source of all wrongdoing, misery and misconduct.

Ну, и далее по тексту: Anti-Semitism is why the Arab Spring failed.

Апдейт по забастовке иранских беженцев в Вюрцбурге (Германия)

В России теперь на одного алкоголика больше, по Берлину ходят недобитые сталинисты толпами, в США свирепствует бешенство крупного рогатого скота, а в Вюрцбурге наклёвывается новый протест иранских беженцев.

Да, они было улетели, но обещали вернуться. Когда они отправились в Берлин, я перестал о них писать — не было ни повода, ни особенной возможности. Доходили либо слухи, либо довольно скромная и поверхностная информация с блога http://refugeetentaction.net/

А произошло многое: издевательства со стороны берлинского бургомистра-социалдемократа (дежавю, просто!), полицейский террор, нападения нацистов, демонстрации, пресс-конференции, захват дома (кажется, захватов было даже два). Берлинские левые, как и у нас, дети среднего класса, с готовностью взяли это дело в свои руки и превратили протест в Берлине в болото (как и у нас). Основной же причиной, судя по всему, является просто-напросто то, что иранцы устали жить всё это время на улице, пришло время передохнуть, переоценить свои действия и переорганизоваться. Кроме того, как утверждают осведомлённые источники, The Caravan, иммигрантская организация, борющаяся за права иммигрантов, занимается тем, чем организации и занимаются — самосохранением любой ценой и утверждением собственной власти над своими «подопечными». Грубо говоря, практически сразу по прибытию в Берлин, иранцам уже нечего было сказать на общих собраниях, речь шла о делах организационных и повседневных: где найти пожрать, кто будет следить за чистотой и т.п. Поэтому самые неудобные удалились. А борьба ширилась и всё ещё ширится, хотя и с переменным успехом: лагерь в Вене разогнан, идёт иммигрантская буза в Польше, в Нидерландах.

Тем временем в Вюрцбурге

Наши же левые и просто сердешные активисты решили отметить годовщину протеста на свой лад. Была организована выставка с модными фотографиями и вырезками из местной газеты. На открытии был показан какой-то никакой фильм о том, «как мы весело шли пешком из Вюрцбурга в Берлин». На этом можно было бы и закончить, но на тот случай, если кто-то вдруг не знаком с местными реалиями и менталитетом активистов из среднего класса, поясню. Организаторы выставки показали отличное умение обращаться с клеем и ножницами, и в продаже кофе и перожков. Ни о самых началах, ни о том, как организовывался протест вопреки стараниям не только города, но и сраной антифы — ни слова. Ни слова критики в свой адрес, ни статей из левой прессы (были некислые статьи в Jungle World, GaiDao, Graswurzelrevolution и т.п.).

Некогда один товарищ написал дискуссионный текст, где назвал вещи своими именами. Хомячки отказались его читать и обсуждать: товарищ ведь из числа так называемых «антидойче». Когда примерно о том же, но более мягко написал бывший иранский журналист и доцент Араш, хомячки сказали, что это перевод с английского (что правда) и поэтому кто его знает, что там при переводе потерялось. Они готовы выдумать всё, что угодно, только чтобы не усомниться в своей святости. И год спустя, они продемонстрировали, что ничего не изменилось. Я знаю многих из них ещё со времён студенческих протестов 2009/2010-го года, и всё это меня не столько удивляет, сколько уже серьёзно злит…

Мда, ну так наклёвывается ещё одна палатка в городе (давно не видел комиссара Штренга, уж соскучился почти!), антифа-хомякам предоставлено организовать ещё одну беззубую демонстрацию. Далее — конгресс в Мюнхене. Посмотрим, что будет…

Preguntando caminamos, да ведь?

Апдейт по забастовке иранских беженцев в Вюрцбурге (Германия)

В этот раз буду краток. Ибо из личных анекдотов и переживаний рассказать в этот раз совершенно нечего. Причины моему выбытию из организации протеста я обрисовал раньше — с тех пор тенденции усугубились.

Хотя нет. Анекдоты, всё-таки, найдутся. К примеру, 9 июля городской индустрией благотворительности была организована конференция под названием «Даёт ли право убежища защиту от преследований?» Были ответственные лица из «благотворительных», представитель NGO «Pro Asyl», занимающейся беженцами и миграцией и федеральный министр из миграционного министерства. Их лепет был совершенно неинтересен, показательно же то, что иранцев из палатки на это действо никто не пригласил, зато «благотворители», некогда саботировавшие протест, могли высказываться в первую очередь. Однако удалось поставить господ в неудобное положение: вопросом, насколько эта забастовка смогла вынудить равнодушное правовое государство пойти на уступки. Господа отнекивались, но факты заставляют сделать вывод: большинство из протестующих иранцев получили право убежища лишь для того, чтобы заставить их замолчать и прекратить этот позорный для города и всей Баварии протест.

Посещали нас и неонацисты из Национально.демократической партии Германии (NPD) во время своего предвыборного турне. Такая забавная акция  – приехали на таком модном агитационном грузовике. Не суть важно, но власти города согласовали с ними место их агитации — в непосредственной близости от палатки иранцев. «Издевательство» и «цинизм» – вот те слова, которые мне приходят в голову по этому поводу.

Но как бы то ни было, антифа-хомячки до сих пор с энтузиазмом занимаются своим делом. Организуют демонстрации и т.п.  (Однажды надо будет посвятить психологии этих хомячков отдельное исследование. Антирасистский летний лагерь в Кёльне репрезентативно раскрыл некоторые существенные аспекты их психологии. Ну да ладно.) Желающие и могущие посильно поддерживали протест издали: к примеру, в Jungle World, в GaiDao и в Graswurzelrevolution.

А с протеста, тем временем, берут пример другие беженцы: в Берлине, в Бамберге, а Аубе, в Регенсбурге, в Дюссельдорфе, в Нюрнберге. В Зинсхайме администрации лагеря удалось вовремя предотвратить возникновения организованного протеста. 8-го сентября начинается марш беженцев на Берлин. С размахом протест смальца потерял глубину, но посмотрим, что из этого выйдет…

Далее листовка об акции 8-го сентября на английском, немецком и русском языках – Continue reading “Апдейт по забастовке иранских беженцев в Вюрцбурге (Германия)”

Апдейт по забастовке иранских беженцев в Вюрцбурге (Германия)

Долго не писал, и чем дольше не систематизируешь происходящее в голове, тем сложнее. Факты забываются, даты путаются. К тому же, были причины личного характера, заставившие меня «отойти» от палатки. Были или не были? Личного или нет? С началом новой голодовки, ещё менее подготовленной и продуманной, чем предыдущие, но в этот раз с зашитыми ртами, из палатки ушёл заводила Масуд, IFIR (Международная федерация иранских беженцев) дистанцировался от всего этого дела. Ушли и ещё пара человек: кто-то добился права остаться в Германии и, в общем-то больше ничего кроме этого и не хотел, кто-то просто из-за физического или психического истощения. Что не удивительно. Зато прибыли ещё пара человек из других городов, тоже присоединились к голодовке вот так сразу и ожидают, что признание политическими беженцами теперь просто упадёт им с неба в раскрытые ладони.

Мои причины удалиться довольно просты. С уходом Масуда, человека хоть и партийного, но на которого можно было положиться, в палатке начались интрижки и борьба за место альфа-самца. Оба заводилы на данный момент — это два политически амбиционированных распиздяя и этим всё сказано. Один зашивает себе рот раньше обговорённого срока и разгуливает так по городу, другой угрожает бургомистру «насилием» (кхе-кхе, ну, как бы так) и идёт потом со своим ноутбуком в полицию, на «дружеский, неформальный разговор». Соглашается на переводчика от полиции и не хочет адвоката. Типа, зачем, ведь это наша «демократическая полиция»? Понять это можно было давно, когда «демократическая полиция» устраивала нам ежедневный и еженощный террор. Сухая голодовка — да, дело жёсткое, но даже отчаявшись (а Мухаммад, к примеру, участвует в протесте с самого начала, т.е. находится в палатке и живёт на улице уже более 100 дней, а в его деле до сих пор ничего не сдвинулось) и озлобившись не стоит совершать самоубийство, не выставляя властям никаких требований, и делать вид, что самоубийство политически мотивировано. Да, наш «пакт о невмешательстве», о том, что мы не говорим ЧТО делать, а только лишь КАК ЛУЧШЕ, временами просто мешает общему делу. Когда парни просто не видят разницы между авторитарным режимом произвола аятолл и хладнокровным чудищем правового немецкого государства и его безликой бюрократией. Когда эти два распиздяя на чегеваровском трипе уже видят в себе великих предводителей общеевропейского движения иммигрантов и отвергают все разумные советы, ссылаясь на «пакт о невмешательстве». Протест-то их, это верно… Но все эти шутки стоят довольно дорого, когда в очередной раз условия протеста обсасываются перед городским административным судом. Конечно, административный суд Мюнхена опустит власти Вюрцбурга в очередной раз, но денежку на эти удовольствия собирают не иранцы, а люди их поддерживающие.

Такой пока невесёлый апдейт. «Самоубийство» Мухаммада пока удалось предотвратить, доводы разума покамест ещё имеют вес. Так что, глядите на

www.facebook.com/gustreik и

http://gustreik.blogsport.eu

пишите на gustreikwue@gmx.de, выражайте поддержку и солидарность, шлите апельсины бочками.

Слушайте модный рэпчик на испанском, немецком и фарси прямиком из палатки.

И пару фоток в довесок. Continue reading “Апдейт по забастовке иранских беженцев в Вюрцбурге (Германия)”