Парадоксы прав человека

Интеграция и исключение в Современности

Роберт Курц

Это всегда были идеальные принципы, во имя которых начинали двигаться армии, убивались люди, опустошались земли и разрушались города. Последняя мировая сила, США и их вассалы, не являются исключением: вместе с авианосцами, танками и боевыми вертолётами инвазионной армии против Ирака снова мобилизируется и идея прав человека, чтобы предъявить миру легитимационный мандат. Странно только: критики этой акции также ссылаются на эту идею. Те миллионы людей, которые по всему миру демонстрировали против планов войны, не говорят на языке, отличном от языка правительства США. Когда речь заходит о принципах, то Ноам Чомски говорит то же самое, что и Джордж В. Буш. Во имя прав человека бомбы падают с неба, и во имя прав человека заботятся о жертвах и утешают их.

Обычно критики говорят, что реальность не соответствует идеалам. Если есть человеческое право на жизнь и телесную неприкосновенность, то как можно смиряться с тем, что посредством военного вмешательства Запада убивается больше людей, чем посредством жестокостей диктаторов и террористов? США — как говорят — используют права человека лишь как прикрытие для совершенно обычных властных и экономических интересов: их интересует не положение населения, а нефть. А поэтому — таково продолжение аргументации — используются двойные стандарты: повсюду, где диктаторы ведут себя примерно и, к примеру, разрешают на своей территории размещать боевые вертолёты США (как Турция и Саудовская Аравия), самозваная мировая полиция ничего не имеет против грабежа, преследования и убийства целых групп населения или против диктатуры. Continue reading

Анархистские перспективы

Габриэль Кун

Видение зачастую так называемого «классического анархизма» можно было относительно легко определить. Несмотря на различные направления — от мутуализма Прудона до анархо-коммунизма Кропоткина — существовало совместное стремление к обществу без государства и классов, обществу, отмеченному равенством и справедливостью. По крайней мере, так можно было сказать о большей части анархистского движения, часто обобщаемого под названием «социального анархизма». Видения индивидуалистских анархисток и анархистов были ясны куда реже. К примеру, «союз эгоистов» Штирнера мог означать многое — или, с определённой точки зрения, вообще ничего.

Примерно в 1920-м году классический анархизм впал в тяжёлый кризис. Государственные репрессии, национализм Первой мировой войны и большевистская революция разрушили структуру, энергию и надежды движения. Короткая эйфория, зародившаяся с началом Испанской революции вскоре сменилась горьким разочарованием поражения. В последующие десятилетия анархизм практически не обладал значением. Continue reading

Государство и будущее после-кризисного анархизма

Эрик Лорсен

[…]

Дисциплинируя государство

[…] наиболее удивительный факт за последние несколько лет – то, что государство само, кажется, стало объектом жёсткой критики для тех самых элит, которые его контролируют. Два года назад всё, что мы слышали, было об ужасном хаосе, в который нас ввергли банки. Теперь же всё, что мы слышим в корпоративных СМИ – как расточительным правительствам нужно перейти к кризисным бюджетам, урезать социальные службы, разбить профсоюзы и выплатить по долгам, чтобы предотвратить банкротство. И это несмотря на то, что главной причиной их бюджетных дефицитов являются не пенсии для стариков, а коллапс сбора налогов по причине глобальной рецессии. Мы в первый раз услышали об этом в начале 2010-го года, когда странами, на которые совершались нападки, были мелкие нации вроде Греции, Италии и Ирландия. Теперь мы слышим то же самое о более крупных формированиях, таких как Великобритания, Франция и США.

Примечательной тенденцией, о которой много не рассказывали, было то, что ведущие финансисты стран “большой двадцатки” собрались в октябре, чтобы обсудить как оживить Международный Валютный Фонд. МВФ бездействовал и потерял большую часть своего влияния после того, как Аргентина, Россия и страны Восточной Азии предприняли шаги для окончания своей зависимости от фонда, но вдруг обрёл новую жизнь, когда кризис разразился в Греции. Так, G20 выделили ему ещё больше денег и заявили, что им хотелось бы, чтобы МВФ играл новую роль – роль полицейского, дисциплинирующего страны, которые не содержат свои бюджеты в порядке и не избавляются от таких ненужных мелочей как пенсии и социальные службы. Это включает страны всех размеров, даже самые большие. Ещё не ясно, как G20 переформирует МВФ, но понятно, что цель в том, чтобы использовать его для того, чтобы отдельные правительства с этого момента следовали Вашингтонскому консенсусу ещё более тесно.

Давайте поставим это в контекст. Важно помнить, что государства, в современном смысле, никогда не существовали сами по себе. Начиная с самого их появления в эпоху Возрождения, они всегда существовали как взаимно поддерживающие части одной системы, сначала посредством дипломатических альянсов и сетей полиции, армий и торговой кооперации, позднее – посредством таких организаций как ООН, МВФ, Мировой Банк, Международная Торговая Организация, Варшавский Договор и НАТО. Государства нуждаются друг в друге, чтобы выжить. Огромные финансовые институты являются частью этой системы, ибо служат кредиторами для различных государств. Сегодня, экономический кризис ослабил отдельные государства. Финансовые силы, которые обычно выглядывают из-за трона, получают более явный контроль. И так, система государств всё более сплачивается и становится более дисциплинирующей. В то же самое время, связь между правительством и бизнесом продолжает размываться. Валютные фонды и центральные банки, самые важные государственные институты современного капитализма, организованы таким образом, что превосходно отражают желания и мысли банков коммерческих. Одной из самый важных тенденций последних нескольких декад является то, что центральные банки полечили большую политическую независимость, сократив объём контроля, которым могут обладать над ними выборные члены правительства.

То же самое происходит и в других частях корпоративного сектора. Наибольшими лицемерами или наибольшими дураками на политической арене сегодня являются консерваторы “малого правительства”, утверждающие, что верят в то, что государство может отказаться от всякого вмешательства в экономику, кроме охраны собственнических прав. Факт тот, что государство и капитализм связаны сегодня более, чем когда-либо, поскольку в таких критических областях как энергетика, аграрный бизнес, транспорт и, конечно, оборона, бизнес зависит от поддержки правительства, правовой защиты и даже защиты физической для того, чтобы существовать и приносить прибыль.

Роль одного отдельного государства, США, развивается по двум примечательным новым путям, оба из которых могут быть сведены к последствиям террористических аттак 11.09.2001. Continue reading

Анархизм в 21-м столетии?

Вызовы, возможности, перспективы

Габриэль Кун

Анархистское движение по всему миру набрало такую силу, какая не приходила к нему с начала 20-го века. Кризис марксизма ответственен за это так же как и целый ряд новых социальных конфликтов (атипичные формы занятости, изменения климата и т.д.), равно как и относительно сильно анархистское движение в США, которое, возможно, ироничным образом вдохновляет по всему миру из-за гегемонии американской культуры.

Говоря в целом, самым большим вызовом для анархистской политики остаётся тот же самый, который был всегда: собственно, найти ответ на вопрос, каким образом можно преодолеть государство и капитал, или как можно создать сообщества, которые на основе равенства и солидарности сделают возможным свободное индивидуальное развитие. Соответствующие дискуссии характеризуют анархистское движение уже давно и будут и в дальнейшем.

В рамках этой статьи этот вопрос не решится. К тому же, я считаю, что соответствующие ответы могут возникнуть лишь из анархистской практики. В этом смысле мне хочется обратить своё внимание здесь прежде всего на вызовы, которые касаются самого анархистского движения – вызовы, за которые ответственны большей частью мы сами и которые оставляют нам относительно большую площадку для действий.

При этом я думаю о тех противоречиях, которые возникают в движении с эгалитарными и антиавторитарными претензиями, являющегося большей частью мужским, белым и коренящимся в средних классах развитых промышленных стран. Это верно не только современного анархистского движения, но и части его истории. Практически все известные представители анархизма были белыми мужчинами (такие исключения как Луиза Мишель, Люси Парсонс, Вольтарина де Клер или Эмма Голдмэн скорее подтверждают правило) и большая часть из них происходила из социально и экономически привилегированной буржуазии или даже из аристократии. Это верно интернационально — возьмём, к примеру, Михаила Бакунина и Петра Кропоткина — как и в немецко-язычных странах — и тут происходят двое самых известных представителя, Густав Ландауэр и Эрих Мюзам, из буржуазных семей. Корни анархизма в развитых индустриальных обществах издавна подчёркивались его марксистско-ленинистскими критиками, которые оговаривали анархизм как «феномен (мелкой) буржуазии». Я не думаю, что эта критика касается сути анархизма (иначе я не стал бы выступать за это движение), но она касается болезненного момента, нуждающегося в само-критичном анализе.

Continue reading

Свобода и автономия

Пол Гудмэн

Многие анархистские философы исходят из жажды свободы. Там, где свобода является метафизической концепцией или моральным императивом, я остаюсь холодным — я не могу мыслить абстракциями. Но куда чаще свобода анархистов оказывается глубинным животным криком или религиозным воззванием, подобно гимну пленников в  Fidelio. Они чувствуют себя заключёнными экзистенциально, природой вещей или Богом; или потому что повидали или испытали слишком много экономического рабства; или они лишились своих свобод, либо были колонизированы внутри империалистами. Чтобы стать людьми, им нужно стряхнуть с себя угнетение.

С тех пор как, в общем и целом, мой опыт достаточно широк для меня, я не стремлюсь к свободе, если только я не желаю «расширить сознание». Может быть, я чувствовал бы иначе, если бы я, например, подвергся давлению литературной цензуры, как Солженицын. Моей обычной жалобой было не то, что заключён, но что я в изгнании или был рождён не на той планете; самое последнее — что я прикован к кровати. Моя реальная проблема в том, что мир для меня непрактичен, и я понимаю, что моя глупость и трусость делают его ещё менее практичным, чем он мог бы быть.

Конечно, есть дикари, хватающие меня за горло, как и всех других, и мне хочется от них избавиться. Преступления против человечности и красоты мира, которые меня унижают. Атмосфера лжи, тривиальности и вульгарности, от которой мне неожиданно делается тошно. Власти, какие бы то ни было, не знают, что такое великодушие, и зачастую они просто чрезмерны и подлы; как говорил Малатеста, ты просто пытаешься заниматься своими делами, а они тебе не дают, а потом ты оказываешься виноват в произошедшей драке. Хуже всего, разрушающие Землю действия власти безумны, и как в древних трагедиях и сагах мы читаем, как заносчивые люди совершили святотатство и обрушили рок на свои головы и головы своих близких, так и я временами суеверно боюсь принадлежать к тому же племени и ходить по той же земле, что и наши государственные мужи. Continue reading

Как теперь думать о человеке?

Александра Люнскенс

Дискуссия о свободе и ответсвенности на фоне опыта 20-го столетия: какие уроки вынесли либертарии из Холокоста?

Кто предполагает фундаментально свободного человека, не может его / её извинить. Свободные люди, наверняка, решились на совершение всех ужасов 20-го столетия. Но что за свободу мы собираемся тут предположить — к примеру, в тотальном порядке национал-социалистической Германии — которая в циничном самодовольстве не обрекает тех, которым не повезло оказаться в не то время, в те том месте.

И всё же: свободу нельзя дать, она создаёт сама себя в освободительном процессе или в акте восстания. Где должна свобода найти своё начало, если не в самом человеке? Мы должна задаться вопросом, может ли анархистское видение человека устоять перед опытом 20-го века, в особенности перед опытом Холокоста. Мы можем воспользоваться различными теориями, которые анализируют национал-социалистическую структуру общества и отражают как фундаментальные напряжённые отношения между индивидом и обществом, так и различные позиции по этому вопросу. В сущности, всякий общественный проект развивается в поле этого напряжения. Анархистские концепции отличаются тем, что хотят сохранить полюса — теория, помыслить которую большинству людей уже представляется трудным. Слишком часто индивид и общность или даже двое или более индивидов представляются как непримиримые стороны конфликта. Решение проблемы социального порядка, как правило, связывается с исключением одной из сторон, т. е. с властью. В ориентированныx на власть моделях социального порядка остаётся только возможность выбрать либо «свободу» индивида (реже индивидов) или поставить «благоденствие» общности над индивидом. Если писанный конфликт рассматривается как неразрешимый конфликт, то и попытка посредничества считается заносчивостью.

Является ли самообозначение «анархистКа» равнозначным попытке утверждать одновременно что-либо и его противоположность? Поскольку мы наконец-то додумались до постмодерна, такие мыслительные эксперименты не должны нас больше пугать. И действительно, в современной философии обнаруживается — хотя и редко эксплицитно — сходство с анархистскими мыслями. Одновременно с этим эпоха показала нам, что люди способны помыслить больше, чем могли подумать, но и способны сделать больше, чем считалось возможным. Кто утверждает, что понялА в 20-м веке, что человек человеку волк, может скорее быть заподозренА в приукрашивании, чем во лжи.

Справедливо было бы присоединить к тем, кто всегда утверждал, что человек способен на всё. Скажем, именно это и должно быть в последующем исходной точкой:

Continue reading

Gabriel Kuhn: Современный американский анархизм (2008)

Итак, дорогие liberadio-слушательницы и слушатели, мы продолжаем наше недавнее начинание по ни к чему не обязывающему и, в сущности, бесполезному рецензированию разных клёвых и неклёвых книжек.

В этот раз жертвой сецирования станет пухлая книжечка-ридер, изданная таким уважаемым liberadio человеком как Габриэль Кун. Речь идёт о вышедшем ещё в 2008-м году в издательстве Unrast сборнике текстов и комментариев к ним под названием «Neuer Anarchismus in den USA. Seattle und die Folgen». То бишь, речь идёт о так называемом «новом анархизме», том более-менее новом социальном феномене, который возник незадолго до, во время и после той эпохальной бузы в самом пузе зверя — в Сиэттле, в 1999-м году.

Хотя Кун вполне ясно даёт понять, что столь эпохальной та буза и не была вовсе, а была скорее чем-то вроде медиа-фэйка, который грохнул лишь из-за доминирующей позиции США на международном рынке новостей, нужно признать, что фэйк имел в «реальной» жизни довольно конкретные последствия. Воодушевилось альтерглобалистское движение, воспрянула раздроченная распрями между Мюрреем Букчиным и Бобом Блэком анархистская сцена, начались процессы рефлексии, породившие кое-что новое и, будем надеяться, жизнеспособное в антиавторитарном движении.

Кун собрал и перевёл небольшие, но значимые статьи, эссе, манифесты, короче говоря — документы, моментальные фотоснимки движения в движении. Многие из представленных текстов опубликованы на немецком впервые. Таким образом, читающей публике была предоставлена возможность познакомиться с мыслями Дэвида Гребера, коллектива CrimethInc, примерно узнать, что такое «языческий анархизм», анархо-примитивизм, пост-анархизм, «чёрный анархизм», «lifestyle anarchism» или «post left anarchy». Также можно ознакомиться с коммюнике «чёрного блока», соображениями по поводу свободной экономики, организационному вопросу, меж-этническим тёркам в радикальном движении, по поводу эко-терроризма и (оченно даже спорными и своеобразными) мыслями об антиимпериализме и последствиях терактов 11.09.01.

Лично мне документы показались в целом довольно интересными, хотя в некоторых случаях я задавался вопросом, каким боком это вообще относится к анархизму. Как, например, в случае с телегой экофеминистки Starhawk о языческой анархистской духовности. С некоторыми памфлетами я был уже знаком, другие — вроде телеги Майкла Альберта о «Пареконе» – просто унылы. Но что поделать? Речь идёт о моментальном снимке с актуальных дебатов, происходящих в анархо-сцене, и Куну удалось их отразить своим ридером.

Особый цимес сборника — в довольно подробных комментариях составителя, открывающих как книгу в целом, так и каждую отдельную главу. Так, уникальное (и едва ли более молодое, чем европейский, преимущественно «социальный», анархизм) явление американского анархизма становится ближе и понятнее в своём контексте.

Спасибо составителю и переводчику за увлекательное путешествие!

Л. Парсонс: Бродягам, безрабортным, обездоленным и нищенствующим

Люси И. Парсонс

Alarm, 4.10.1884. Also printed and distributed as a leaflet by the International Working People’s Association.

Слово к тем 35 тысячам, бродящим  по улицам этого громадного города, руки в карманах, оглядываясь вокруг без интереса на доказательства богатства и удовольствий, к которым вы не имеете доступа, даже достаточного, чтобы раздобыть кусок хлеба, которым вы могли бы утихомирить боль голода, пожирающего ваши внутренности. Это к вам и другим сотням тысяч, находящихся в похожем положении, в этой огромной стране, я хочу обратить своё слово.

Не вы ли тяжело работали всю вашу жизнь с тех пор, как достигли достаточного возраста, чтобы ваш труд был пригоден для производства богатств?  Не достаточно ли вы мучились, тяжко и  прилежно создавая богатства? И за все  эти годы службы, не знаете ли вы, что вы  богатств ценностью на тысячи и тысячи  долларов, которых вы не получили и не  получите никогда, пока не станете  ДЕЙСТВОВАТЬ? Не знаете ли вы, что когда  вы были прикованы к машине, а машина  прикована к пару, так, что вы вкалывали  свои 10, 12 и 16 часов из 24-х, что все эти  годы вы получали лишь столько продукта  своего труда, чтобы едва-едва восстановить  себя, самое необходимое для жизни, а  затем, когда вы хотели получить ещё  что-то для себя и своей семьи, это должно  было быть самого низкого качества? Если  вы хотели куда-то отправиться, вам  приходилось ждать до воскресенья, столь  мало вы получали за ваш унизительный  труд, что не решались оставить его на  некоторое время? И вы знаете, что со  всеми вашими недостачами, ущемлениями  и экономией вы никогда не были способны  оторваться от волков потребностей  более, чем не насколько дней? И что, в  конце концов, каприз вашего работодателя  создал сокращением производства  искусственный голод, что огни в печах  были потушены, железный конь, к которому  вы были прикованы, остановлен, фабричные  ворота закрыты, вы стали бродягами у  дороги, с голодом в желудке и лохмотьями  на плечах?

Теперь ваш работодатель говорит  вам, что это было перепроизводством,  из-за чего ему пришлось закрыться. Кто  думал о горьких слезах и сердечной боли  ваших любящих жён и беспомощных детей,  когда вы сказали им: «Храни вас Господь»  и отправились по бродяжничьей дороге,  искать работы где-то ещё? Вот теперь вы  — просто бродяги, все желают, чтоб вы  убирались прочь и доносят на вас как на «никчёмных бродяг и проходимцев, тот  же самый класс, который все эти годы  занимался только тем, что грабил вас и ваших товарищей. Теперь вы видите, что «хороший начальник» и «плохой начальник»  совершенно неразличимы? Что вы теперь  для обоих общая добыча, и что их миссия  — это просто грабёж? Вы не видите, что  это ПРОМЫШЛЕННАЯ СИСТЕМА, которая должна быть изменена, а не «босс»?

И вот, когда эти солнечные летние и осенние дни пройдут, и у  вас нет работы, и вы, соответственно, не  можете ничего отложить, и когда ураган  зимы примчится с севера, и вся земля  покроется снежными сугробами, не слушайте  голосов лицемеров, которые скажут вам,  что было провозглашено Господом, что  «нищим всегда воздастся», или высокомерных  грабителей, которые скажут вам, что вы  «пропили всю вашу зарплату прошлым  летом, когда у вас была работа, и в этом  причина, почему у вас сейчас ничего нет,  и работный дом был бы для вас слишком  хорош, что вас надо было бы пристрелить».  И они станут в вас стрелять, если вы  будете подавать ваши прошения в слишком  эмоциональной манере. Так что не слушайте  их, но смотрите! Следующей зимой, когда  порывы холодного ветра заползают в  дырки вашей потрёпанной одежды, когда  мороз кусает ваши ноги сквозь дырки  вашей поношенной обуви, и когда вся  безнадёжность, кажется, сосредоточилась  на и вокруг вас, когда нищета наложила  на вас свою печать и жизнь стала тяжкой  ношей, а существование насмешкой, когда  вы бродили по улицам днём и спали на  твёрдом полу ночами, и ночами вам хотелось  умереть от собственной руки — ибо вам  хотелось лучше кануть в абсолютное  небытие, чем выносить существование,  ставшее такой обузой — то, случайно вы  решаетесь броситься в холодные объятия  воды, чем мучиться дальше. Но остановитесь,  прежде чем вы совершите последний акт  этой трагичной драмы вашего простого  существования. Стоп! Нет ли ничего, что  бы вы могли сделать, чтобы защитить тех,  кого собираетесь оставить сиротами, от  подобной судьбы? Волны лишь сойдутся  над вами в насмешке над вашим скорым  действием, но пройдитесь по богатым  улицам, загляните сквозь шикарные окна  в их полные дома, и вы найдёте там тех  же самых грабителей, которые ограбили  вас и вашу семью. Тогда дайте вашей  трагедии разыграться там! Пробудите их  от их расслабленных занятий своими  усилиями! Отошлите свою петицию и пусть  они читают её в красных отблесках  разрушения! При этом, когда вы бросаете  «долгий пристальный взгляд назад», вы  можете быть уверены, что говорили с  грабителями на единственном языке,  который они в состоянии понять, ибо они  никогда ещё не позволяли себе заметить  прошение от их рабов, если их не заставляли  читать его при всполохах из стволов орудий, или которое не было передано им  на кончике меча. Вам не нужна организация,  если вы намереваетесь передать такой  вид прошения. В самом деле, организация  бы вам повредила, но каждый из вас,  голодных бродяг, которые читают эти  строки, воспользуйтесь теми маленькими военными методами, которые наука вложила  в руки бедняков, и вы станете силой в этой или любой другой стране.

Учитесь обращению с взрывчатыми веществами!

Source: http://www.lucyparsonsproject.org/writings/to_tramps.html

перевод с английского

Кризис в жизненном цикле капитализма.

[Я обещал вам хардкора? Системно-теоретического такого? Вот, получите!]

Анализ с точки зрения теории мировой системы

Кристиан Фригс

Что  капитализм всегда развивался кризисно,  является банальностью. Из каждого  кризиса он выходил окрепшим и как ещё  более всеобъемлющая мировая система.  Но как капитализм, его кризисы тожеобладают историей. В какой кризис мы вступаем сейчас и какой отрезок  он отмечает в жизненном цикле капитализма?  Смотря чисто эмпирически, многое  указывает на то, что этот кризис будет  более тяжёлым и глубоким, чем мы можем  это сейчас себе представить. Может быть,  приведённый Майком Дэвисом анекдот о  первых европейцах, которые не могли  представить себе глубины Великого  Каньона и отпрянули в замешательстве,  действительно является единственной  возможностью описать ограниченную  историческую способность к представлению. (1)

Если  мы попытаемся определить место актуального  кризиса в почти 500-летней истории  капитализма, то окажемся сегодня в конце  длинного системного цикла накопления.  Его основание было заложено во второй  половине 19-го столетия с восхождением  США к промышленной, военной и политической  мировой силе.

Схватки  его рождения были опустошениями первой  половины 20-го века с индустриальной  человеческой бойней в мировых войнах  и фашизме, а свой расцвет этот цикл  пережил сначала в 1950-х и 60-х годах и после  кризиса 70-х ещё раз в финанциализации и глобализации 80-х и 90-х годов. (2)

Continue reading