Джеймс Бладворт
Мизогиния мэносферы
Когда речь заходит о «мэносфере» — совокупности субкультур, проповедующих превосходство мужчин, которые приобрели широкую известность в последние годы, — обычно на ум приходят определённые образы: тупоголовые интернет-инфлюенсеры, торгующие завышенными по цене курсами самосовершенствования и схемами быстрого обогащения; пенистые тирады о «гипергамии» (браках с более успешными партнёрами) и угнетении мужчин под сапогом феминизма; блестящих, напыщенных мужчин с гипертрофированными телами, надувшихся перед камерой, которые считают, что женщины, в каком-то космическом смысле, являются проблемой.
И вы не сильно ошибётесь. Различные субкультуры, составляющие «мэносферу» — пикаперы, инцелы, мужские сепаратисты — большую часть времени посвящают размышлениям о женщинах. Они строят планы, интригуют и фантазируют о том, как поставить женщин на место и восстановить авторитет своих предков.
Алгоритмы ненависти
Это явление едва ли можно назвать новым, даже если система его распространения — алгоритм — по-прежнему воспринимается как нечто относительно новое. Значительная часть мужчин всегда ненавидела женщин. В этом контексте «мэносфера» — всего лишь новейшее проявление стремления утвердить мужское господство. Именно благодаря интернету кажется, что у этой идеи появилось так много современных сторонников.
Если интернет нас чему-то и научил, так это тому, что теории заговора приносят прибыль. Посейте страх в душах своей аудитории — и вы сможете пожинать плоды. Страх приносит клики, а клики приносят прибыль. Страх также порождает некую степень паранойи — постоянный гул отвращения и тревоги, направленный против женщин. Это послание повторяется до тошноты: женщины не будут вас любить, мужчины не будут вас уважать — так что купите мой курс, и я стану вашим спасителем и проводником. Мы называем их инфлюенсерами, хотя на самом деле они — продавцы: предприниматели, чьи вычурные цифровые аватары призваны заставить тех, кто находится по ту сторону экрана, почувствовать себя ничтожными по сравнению с ними.
Большую часть этой индустрии лучше всего рассматривать не как политику, а как коммерцию. Клиент покупает не столько идеологию, сколько спасение: от унижения, отвержения, бесцельности, ощущения, что он в чем-то не соответствует требованиям. «Предприниматели в сфере мужественности» монетизируют личную боль, превращая её в общественное обвинение. Гениальность этой бизнес-модели заключается в том, чтобы внушить несчастным мужчинам, что их страдания носят не только случайный или личный характер, но и являются проблемой всей цивилизации. Низкая самооценка становится свидетельством социального коллапса; романтическое разочарование — доказательством гинократии (правления женщин).
Теории заговора порождают новые теории заговора. Достаточно одной, и они размножаются, как мухи на падали. Существуют определённые противоречия, которые можно разрешить лишь с помощью новых интриг. Хочется указать на все эти противоречия, но это не имеет отношения к делу. Теории заговора — это эмоциональные системы, призванные превратить замешательство в уверенность. Женщины могут быть одновременно слабыми и всемогущими, потому что важно не логика, а обида. Тот же ум, который верит, что феминизм инфантилизировал общество, может также верить, что феминистки тайно им правят.
Старейшая грамматика: антисемитизм
По мнению «мэносферы», миром правят женщины. При этом эту половину человечества ещё называют истеричной, лицемерной, гипергамной, эмоционально неконтролируемой, интеллектуально неполноценной и в целом двуличной. Люди, которые, как считается, меньше всего подходят для чего-либо, кроме готовки и уборки, по-видимому, и управляют всем. «Как, — неизменно спрашивают мужчины из „мэносферы“, — мы до этого дошли?»
Ответ, как правило, заключается в том, что женщины не воспринимаются как действующие самостоятельно. В конспирологическом воображении женская автономия не может просто возникнуть в результате социальных перемен, экономической независимости или смены норм. Она обязательно должна быть спланирована. И как только движение начинает искать скрытых заговорщиков — тех, кто развращает традиции, ослабляет мужчин, контролирует СМИ, финансовые институты и разрушает естественные иерархии, — отсюда рукой подать до более старых и мрачных территорий. Мэносфера часто заново открывает для себя, в обновлённой форме сленга и мемов, классическую архитектуру антисемитизма. Женщины становятся марионетками, управляемыми тёмными силами, дёргающими за ниточки за кулисами. Евреи дают ответ на вопрос: кто создал эту систему? Мэносфера продаёт раненым мужчинам фантазию о восстановленной власти, а антисемитизм предоставляет злодея, который её украл.
Интернет ускорил этот процесс, поощряя эскалацию. Умеренность редко становится вирусной. Никто не построит парасоциальную империю, советуя зрителям улучшить гигиену сна и выработать реалистичные ожидания. Внимание, напротив, уделяется тем, кто готов называть врагов, обещать запретные истины и говорить тоном откровения. Каждая платформа подталкивает авторов к «тёмной стороне». Вчерашний гуру знакомств становится сегодняшним учёным-расистом; сегодняшний антифеминист становится завтрашним «скептиком Холокоста».
Эта тенденция прослеживается во всей культуре инфлюенсеров. В августе 2024-го года Эндрю Тейт — инфлюенсер, которому в Румынии предъявлены обвинения в торговле людьми, — заявил зрителям своего прямой эфира, что «они [Израиль] контролируют Матрицу. Они контролируют нарративы». После своего ареста в конце того же месяца Тейт также ретвитнул пост американского сторонника превосходства белой расы Ника Фуэнтеса. «Всего через два дня после того, как Эндрю Тейт заявил, что “Матрица“ — это на самом деле еврейская мафия, — в его доме был проведён рейд, и его снова арестовали», — написал Фуэнтес в твите, который прорекламировал Тейт. Тейт также призывал своих подписчиков задаться вопросом, не солгали ли «они» о Второй мировой войне и действительно ли нацисты были «плохими парнями».
Чем дольше человек находится в «мäносфере», тем выше вероятность, что он увлечётся сопутствующими теориями заговора. Дэн Билзериан, плейбой из Instagram, чей показной образ жизни сделал его кумиром подростков в 2010-х годах, недавно стал отрицать Холокост. «шесть миллионов евреев не погибли во время Второй мировой войны, вас обманули», — написал он в X в январе 2025-го года. «Хватит называть “их” глобалистами, элитаристами, франкистами, саббатианцами, коммунистами, “глубинным государством”, сионистами, олигархами, банкирами Ротшильдов — ПРОСТО ГОВОРИТЕ “ЕВРЕИ”…», — написал в Твиттере Майрон Гейнс, соведущий популярного подкаста Fresh&Fit, в августе 2024-го года.
Делая экстрим мейнстримом
Ещё одним надёжным каналом распространения информации является мир подкастов. Это среда самообразования, где доверчивые ведущие предоставляют гостям полную свободу действий, позволяя им в одиночку излагать свои полузнания и ложные представления. Джо Роган, крупнейший подкастер в мире, аудитория которого превышает 11 миллионов слушателей на выпуск, недавно пригласил в свою программу Иэна Кэрролла — известного сторонника теорий заговора и ревизиониста Холокоста, который в 2024-м году заявил, что «за 11-м сентября стоит Израиль». Подкаст Рогана особенно влиятелен среди молодых мужчин. В марте прошлого года комик Тео Фон — ещё один крупный игрок в мире подкастов, где доминируют мужчины — пригласил в свою программу сторонницу теории заговора Кэндис Оуэнс, которая пропагандировала кровавый навет и описывала большевиков как часть «еврейской клики». Другие представители мужского сообщества говорят о том, что их «запичкали еврейской идеологией» (Jewpilled).
Я лично убедился в этой логике в 2022-м году, когда посетил конференцию «мэносферы» в Орландо, штат Флорида, в рамках работы над книгой на эту тему. В тот уик-энд прозвучали все привычные жалобы. Говорили о «войне против мужественности»; о том, что феминизм превратил Америку в «дерьмовую дыру»; о том, что администрация Байдена хочет сделать ваших детей трансгендерами. Все это подавалось в духе апокалиптической ментальности «мы против них».
Больше всего меня поразило, насколько театрально всё это выглядело. Надменность, жаргон, рукопожатия, от которых ломаются кости, и напускная уверенность: мужественность не как нечто данное, а как костюм, который приходится постоянно подгонять под светом софитов. Уверенные в себе мужчины редко испытывают потребность громко заявлять об этом. А вот неуверенность — благодатная почва для движений, обещающих посвящение, братство и врагов, на которых можно свалить вину.
Конференция в целом соответствовала моим ожиданиям. Однако там звучал ещё и какой-то дополнительный язык — своего рода код или «dog whistle», предназначенный исключительно для посвящённых. Много говорили о «глобалистах», «культурных марксистах», «банкирах» и «космополитах». Один из докладчиков предупреждал о «геноциде со стороны глобалистов». Другой говорил о «игре», которая ведётся в тени. «Можно называть их глобалистскими интересами, можно называть их банкирами, можно называть их как угодно», — сказал он зловеще. «Эти люди управляют всем из-за кулис». Когда я позже поискал его в интернете, я обнаружил, что он публикует мемы, ставящие под сомнение Холокост. В одном из них «вся эта воук-фигня» описывалась как «исходящая от евреев».
Присутствующие как будто прошли через ворота в мир старых навязчивых идей. Один из «гуру» по вопросам мужественности выступал на сцене, демонстрируя привычные мачо-трюки, когда вдруг заговорил о «Джеях», действующих «за кулисами». Он вплетал эту тему в речь, как травы в пиццу. Во время перерыва на кофе я услышал, как двое других докладчиков обсуждали проблемы, с которыми сталкиваются мужчины. «А как же евреи?» — спросил один. «Не знаю», — ответил другой, не давая чёткого ответа.
Возможно, мне не стоило удивляться. Уже давно наблюдается пересечение интересов маскулинистов и крайне правых. Даже там, где явного антисемитизма нет, схема часто выглядит знакомо: мир устроен нечестно; слабые мужчины подчиняются; скрытые силы манипулируют обществом; женщины — это награда или предмет, символизирующий статус; для восстановления порядка необходимы сила и господство.
Старая ненависть в новых мемах
В этом нет ничего нового с исторической точки зрения. Кейнс когда-то заметил, что практичные люди обычно являются рабами какого-нибудь давно неактивного экономиста. Сегодняшние сторонники теорий заговора не менее обязаны бессмысленной чепухе прошлого. Не позволяйте форме отвлечь вас от сути: новые деятели «мэносферы» вовсе не являются чем-то новым. Они просто перепаковывают старую ненависть под цифровую эпоху.
Легко принять эстетику интернета за интеллектуальную новизну. Мем может придать старым предрассудкам свежий вид. Но практически ничего существенного не было придумано ни на YouTube, ни в Telegram, ни в X. Эти платформы изменили скорость распространения информации, а не её содержание.
В своей книге 1996 года, посвящённой культурной истории мужественности и национализма, «The Image of Man» Джордж Л. Мосс утверждал, что фашизм использовал мужественность как в качестве идеала, так и в качестве практического инструмента для укрепления своего политического порядка. Для этого ему требовались «чужие» — будь то евреи или гомосексуалисты, — по отношению к которым можно было бы определить, что такое настоящая мужественность. В фашистском дискурсе еврей был, как писал Мосс, «в лучшем случае полумужчиной». По всей европейской крайне правой среде евреев часто обвиняли в нарушении мужских норм. Вальтер Ратенау, немецкий экономический планировщик военного времени, и Леон Блюм, премьер-министр французского Народного фронта, были карикатурно изображены националистами как женоподобные гомосексуалисты, стремящиеся поработить свои нации. Карикатура 1936-го года в Le Charivari изображала Блюма в женском обличье.
Итальянский фашист Юлиус Эвола, чьё влияние до сих пор ощущается в кругах, которые идеализируют «воинственную мужественность», считал, что здоровые общества носят мужской характер, тогда как «декадентские» общества — женский. Его одержимость идеей мужественности также подпитывала его враждебность по отношению к еврейской культуре, которую он считал чрезмерно утончённой и женоподобной.
Более того, структура мизогинии в «мэносфере» аналогична антисемитизму. Женщины, подобно евреям в конспирологическом воображении, изображаются в противоречивом свете: одновременно как низшие и высшие; слабые, но всемогущие; иррациональные, но коварные; презренные, но при этом каким-то образом доминирующие.
Из слабости рождается ложная сила
Движения, сформировавшиеся на основе ощущения собственной слабости, вечно ищут символы силы. Они восхищаются жёсткостью: так называемыми воинскими добродетелями, физической силой, границами, где действуют суровые меры, и врагами, с которыми расправляются без суда и следствия. Это помогает объяснить, почему некоторые деятели маскулинистского движения испытывают симпатию к государствам или лидерам, о которых в остальном они знают очень мало, например к Владимиру Путину. Такое восхищение зачастую носит не столько геополитический, сколько психологический характер.
Государство Израиль занимает столь же противоречивое место в современной экосистеме маскулинизма. Одни восхищаются им как милитаризованным национальным государством: заботящимся о своих границах, не извиняющимся за свои действия и готовым применять силу. В таком прочтении Израиль становится воплощением фантазии о мужском суверенитете в эпоху слабости и упадка. Другие изображают его как командный центр глобальной манипуляции, управляющий американской политикой, СМИ и финансами. Многим удаётся придерживаться обеих позиций одновременно: восхваляя израильскую жёсткость и повторяя классические антисемитские клише о еврейском влиянии. Внутренняя связь здесь не имеет значения.
«Мэносфера» позиционирует себя как новое движение, зародившееся на почве приложений для знакомств, снижения рождаемости и недовольства алгоритмами. На самом деле её эмоциональная лексика гораздо древнее. Мужчинам, чувствующим себя обделёнными, внушают, что их ограбили; женщин выставляют в роли пособниц; а евреев — в роли скрытых заговорщиков. Технологии, возможно, и современные, но паранойя — старого, гораздо более ядовитого, винтажного образца.
https://fathomjournal.org/the-manosphere-the-language-of-misogyny-in-the-grammar-of-antisemitism/