Category Archives: translation

boyz, girlz and trans

by olladij

Правый популизм: уродливый оскал Европы

Автор: Wienerblut

Невероятная и бессмысленная бойня, произошедшая в Норвегии, ясно дает нам понять, что «другая Европа» все еще жива — и, очевидно, настроена куда более воинственно, чем мы думали. Террорист из Осло долгое время был членом право-популистской Прогрессивной партии Норвегии, которая использует агрессивную антииммигрантскую и исламофобскую риторику.

Популизм? Против «тех сверху» и «тех снизу»

Что, собственно, означает термин «популизм»? В газетах и комментариях на телевидении он обычно означает нечто-то негативное. Когда о высказывании политика говорят или пишут что: «Это популистское требование!» то, как правило, под этим подразумевается, что само высказанное требование невыполнимо, что человек, высказавший его, не может серьёзно править, что он выдаёт лишь звучные фразы, но не будет воплощать их в жизнь и он интересуется скорее своей популярностью в еженедельном рейтинге политиков, а не реальным решением вопроса.

Популизм задействует дискурсивную технологию, набор методов и схем коммуникации, которые используют для достижения главнейшей цели — набрать голоса избирателей. Он не привязан к какой-либо идеологии, т. е. возможен как левый, так и правый популизм. В Европе однозначно доминирует правый вариант, отличающийся особенной воинственностью и агрессивностью, т. к. правый популизм жёстко выступает против иммигрантов и против «видимости» ислама в Европе. Эта враждебность всегда связана с противостоянием правящему сегодня истеблишменту и с требованием «минимального», но строгого государства: меньше бюрократии, но больше полиции. Continue reading →

by olladij

Теодор В. Адорно о любви, верности и ревности

[Мда, может быть, я бегу от реальности, от непосредственного конфликта с самим собой, прячусь за сутулую спину Адорно. Просто актуально больно, и никто не знает, никто не может знать как быть. А быть как-то надо. И не тогда, когда всё устаканится, а вот уже сейчас. Может быть, это малодушная попытка вытеснения конфликта: кажется «Minima Moralia» на русском нет, вот такой вам вот заковыристый афоризм или что-то в том духе, высрал в блогосферу, может, заглянет случайно дюжина человек, скажет, ага, угу, хм, ну, заебись типа. Ну и я, глядишь, дело своё сделал, проблему прорефлектировал. А как говорил некогда любимый и ныне ненавидимый мною человек: так рефлектировать может и алюминиевая фольга…

В общем, да, воспринимайте это как личную записку в бутылке где-то на просторах океана. А кроме того, я думаю, это хорошая идея — перевести кое-что по мелочи из Адорно, нэ? – liberadio.]

Мораль и порядок времени

Теодор В. Адорно, Minima Moralia

В то время как литература занималась всеми видами эротических конфликтов, самая простая общеизвестная причина конфликта осталась без внимания по причине её элементарности. Это феномен «занятости»: когда любимый человек оказывается недоступен нам не по причине своих внутренних антагонизмов и комплексов, из-за слишком большого количества холода или слишком большого количества вытесненного тепла, но потому, что уже существуют отношения, исключающие новые. Абстрактный порядок времени играет на самом деле ту роль, которую хочется приписать иерархии чувств. Это заключается в бытии «занятым», вне свободы выбора и решения, а также в случайном, что, кажется, вполне противоречит притязаниям свободы. Даже и именно в излеченном от анархии товарного производства обществе едва ли могут быть правила, блюдущие то, в каком порядке мы сближаемся с людьми. Было бы иначе, то такое учреждение было бы равносильно невыносимому вмешательству в свободу. Посему и имеет приоритет случайного на своей стороне могущественные причины: если одному человеку предпочитают другого, то первому причиняется большое зло тем, что стирается прошлое совместной жизни, перечёркивается сам опыт. Необратимость времени являет собой объективный моральный критерий. Но он сродни мифу, как и само абстрактное время. Заключённая в нём исключительность развивает согласно своей сути в исключающую власть герметично закрытых групп, в конце концов — в грубую индустрию. Нет ничего более трогательного, чем опасения любящих, что новый человек мог бы перетянуть на себя любовь и нежность, самое ценное имущество, именно потому, что обладать им нельзя, именно из-за той новизны, возникающей как раз из-за привилегии старшего. Но от этого трогательного, вместе с которым улетучивается всё тепло и вся надёжность, неуклонно ведёт путь через нелюбовь братишки к новорожденному и презрение корпорированного студента к своему «новобранцу» (в оригинале «Fuchs») к иммиграционным законам, держащим в социал-демократической Австралии всех не-кавказцев снаружи, до самого фашистского уничтожения расового меньшинства, где и в самом деле тепло и надёжность выстреливаются в ничто. Не только, как знал ещё Ницше, всё хорошие вещи были некогда плохими: и самые нежные, предоставленные своей собственной силе тяжести, обладают тенденцией завершаться в немыслимой грубости.

Было бы праздным начинанием пытаться указать выход из подобной ситуации. Но, пожалуй, можно обозначить роковой момент, с которого начинается вся диалектика. Он лежит в исключающем характере Первого. Изначальные отношения, во всей из непосредственности, уже предполагают тот самый абстрактный порядок времени. Исторически глядя, понятие времени само возникло из порядка собственности. Но желание обладания понимает время как страх потери, невозвратимости. То, что есть, воспринимается в отношении к своему возможному небытию. Именно по-этому оно и делается собственностью и именно в такой закостенелости — чем-то функциональным, что может быть обменяно на другую адекватную собственность. Став однажды собственностью, любимый человек больше не рассматривается. Абстрактность в любви есть придаток к исключительности, которая обманчиво кажется своей противоположностью, цеплянием к вот этому именно так существующему. Это цепляние как раз и выпускает свой объект из рук тем, что делает его объектом и промахивается мимо человека, которого оно деградирует до «моего человека». Если бы люди перестали быть собственностью, их нельзя было бы обменять. Истинной симпатией была бы такая симпатия, которая обращается к другому специфически, привязывается к любимым чертам, а не к идолу личности, отражению собственности. Специфическое не исключает: в нём нет тенденции к тотальности. Но в другом смысле оно всё-таки исключительно: оно хотя и не запрещает замещение неразрывно связанного с ним опыта, но в своей чистой сущности просто не даёт ему возникнуть. Надёжность совершенно определённого в том, что оно не может повториться, и именно поэтому оно терпит иное. К собственническим отношениям между людьми, к исключительному праву приоритета, принадлежит эта мудрость: Боже, да это всего лишь люди, и который это из них, это не так уж и важно. Симпатии, которая ничего бы не знала об этой мудрости, не нужно было бы опасаться измены, ибо она была бы защищена от вероломства.

by olladij

1-3.3.13: Приглашение организационного комитета независимых протестующих беженцев

Призыв к встрече и совместной работе на конгрессе протестующих беженцев в Европе с 1-го по 3-е марта 2012 г. в Мюнхене

postercongressfinal1С 19-го марта 2012 г. мы, беженцы, боремся за элементарные человеческие права, за свободу и равенство, т.к. мы хотим, чтобы с нами обращались не как с «иностранцами» и людьми третьего сорта, а как со всеми нормальными гражданами. Эта эра нашей борьбы началась с маленькой палатки в Вюрцбурге и разрослась до крупного движения, распространившегося по всей Европе.

Эта долгая забастовка сопровождалась взлётами и падениями, охарактеризовавшими многоуровневые тенденции протеста: такими трагическими событиями как самоубийство Мохаммада Расепара 28-го января 2012 г., началом забастовки и множество последовавших за этим политических акций, как например началом голодовки в Вюрцбурге, началом проекта протестных палаток 10-го июня и его распространением на одиннадцать городов в пяти федеральных землях Германии до сентября и, наконец, организацией протестного марша на Берлин и крупной забастовкой в Берлине.

К этому времени протесты беженцев и нелегалов на европейском уровне привели к самым различным результатам и поспособствовали важным изменениям в некоторых странах. С мая начались забастовки в Дании, в Турции, Болгарии, Греции, Голландии и Австрии.

В последних двух случаях полиция разрушила палаточные лагеря, из-за чего беженцам пришлось продолжить свой протест в других местах, так что солидарность и сотрудничество в борьбе в Германии, Голландии и Австрии являются в настоящее время единственными видимыми очагами этого сопротивления.

Во время этого долгого конфликта и борьбы с враждебной к иностранцам и беженцам системой мы смогли приобрести огромный опыт. В обмене опытом с бастующими нелегалами в Голландии, а также с забастовкой и протестным маршем в Австрии мы пришли к выводу, что для продолжения протестов беженцев жизненно необходимы критический анализ и дальнейшие идеи.

При этом главной целью является создание независимых советов беженцев, которые полностью организуются самими протестующими беженцами, которые как солидарные коллективы сами разрабатывают стратегии сопротивления в каждом регионе и берут свою судьбу в свои руки. Ради этой цели мы организуем и проводим этот конгресс.

Поэтому мы приглашаем всех беженцев, нелегалов, иммигрантов и людей иммигрантского происхождения, активистов, студентов, журналистов, правозащитников принять участие в этом конгрессе.

Беженцы, нелегалы и иммигранты решили сделать ещё один большой шаг в сторону самоорганизации, независимости и коллективного сопротивления ради всех, кто «не отсюда», кто находится в самом низу европейского общества, ради всех, чью человечность отрицает система при помощи всех своих средств и сил, и чьи социальные и человеческие права она не признаёт.

После многочисленных дискуссий между организационным комитетом бастующих беженцев и другими активными беженцами для конгресса были избраны первые выходные марта (1 — 3 марта). Мы приглашаем всех активных людей и группы присоединиться к нам, будь то в лишь форме присутствия или же участия во всём мероприятии или только в некоторых его частях. Этот проект функционирует на данный момент при содействии различных групп, но и Ваше участие необходимо, а Ваше содействие может наверняка послужить качеству организации конгресса.

Организационный комитет независимых протестующих беженцев, январь 2013
Контакт: http://refugeecongress.wordpress.com/
refugeecongress@gmail.com

by olladij

Протесты в Египте продолжаются

Ханна Веттиг в Jungle World Nr. 50, от 13-го декабря 2012

Антиисламские массовые протесты в Египте направлены не только против президента Мохаммеда Мурси. Культурная борьба против эстеблишмента пожилых мужей только началась. Правящие в Египте исламисты только что получили взбучку, от которой они ещё долго не оправятся. Кто думал, что из «арабской весны» получится «исламистская зима», тот не понял динамики арабских обществ. Да и США поставили не на ту лошадку.

Сотни тысяч вышли на прошлой неделе на демонстрацию перед президентским дворцом и разбили там палатки. По всей стране происходили протесты против правительства «мусульманских братьев», даже в их «крепости» Ассиут и на родине президента Мохаммеда Мурси. Бюро «мусульманских братьев» брали штурмом и поджигали. Это были крупнейшие антиисламские протесты, которые когда-либо видел арабский мир.

Протест разгорелся из-за проекта конституции, о котором — как хотелось бы президенту Мурси — нужно было проголосовать спустя всего две недели после его объявления. Кроме того, он обзавёлся до этого референдума значительными правами, которые, по мнению протестующих, значительно превышают былые полномочия диктатора Хосни Мубарака. Continue reading →

by olladij

Сепаратизм и национализм в Европе

Pайнер Трамперт в Jungle World Nr. 48, от 29-го ноября 2012

Идея Соединённых Штатов Европы и националистический сепаратизм неслучайно всегда дополняли друг друга. Когда возникали нации, движение капитала и современная идея государственности шли рука об руку. Фабриканты и торговцы могли положиться на тот дух, который с флагами, мифами и мужскими хорами стремился объединить «различные провинции с различными (…) правительствами и таможнями в единую нацию», как это говорится в «Коммунистическом манифесте». Вскоре национальная самодостаточность сменится «всесторонней зависимостью наций друг от друга». Пруссия не собиралась вышвырнуть Шаумбург-Липпе из-за долгов из «Германского союза», а Виктор Гюго провозгласил на конгрессе пацифистов, что «вскоре Соединённые штаты Америки и Соединённые штаты Европы протянут друг другу руки». Вышло по-другому. Европа содрогнулась от конкуренции между нациями и начатых Германией войн, от её геноцида и мегаломанского стремления «германизировать» Европу.

Намерение взять Германию под контроль, завистливый взгляд в сторону США и желание мира периодически наводили на размышления об объединении Европы. Но Европа никогда не горячила умы так, как нация. Сегодня европейский капитал взрывает границы национальных государств, но актуальное сознание липнет к нации или впадает в государственную раздробленность. Во время югославской войны баски вывешивали в окнах хорватские флаги — за кусочек этнической почвы не жалко ни выстрела. Распад наций становится привычным. Чехословакия распалась на две, Советский Союз на пятнадцать, Югославия — на шесть государств. Кандидатами на распад являются Испания, Великобритания и Бельгия. «Нация» некогда означала объединение двойных государств, сегодня желание собственной нации означает распад государства.
Continue reading →

by olladij

Милитаризация трудовых конфликтов

Торстен Беверниц в Direkte Aktion, Nr. 214, 2012

Когда Джек Лондон 100 лет назад описывал штрейкбрехера как гадюку, жабу и вампира, у него перед глазами был не обнищавший наёмный работник, который боялся бы собственной смелости или был бы по экономическим причинам не в состоянии бастовать, а парамилитаристская униформированная организация, применявшая оргнестрельное оружие против бастующих рабочих. Самой известной бандой штрейкбрехеров были детективы фирмы Pinkerton´s National Detective Agency.

Наше представление о штрейкбрехере существенно изменилось: это сегодня просто рабочий или работница, который или которая не участвует в забастовке — либо намеренно нанимается работодателем с предложением премии, чтобы подорвать забастовку. Но чтобы люди в униформе стреляли в рабочих — это кажется нам невероятным.

Но государство всегда, когда положение становилось напряжённым, применяло армию против бастующих рабочих. То, что нам это кажется чуждым, зависит от того, что сегодняшние тарифные конфликты в Германии едва ли можно назвать забастовками — в иных же странах военизированное предотвращение стачек давно уже принимает старые формы. Вот несколько недавних примеров:

США Continue reading →

by olladij

Безличная арифметика

Об «Occupy» и иллюзиях «гуманной экономики»

Петер Бирл в Jungle World, Nr. 48, от 18.10.12

 

 

Демонстранты в Тунисе, Греции и на площади Тахрир в Египте воодушевили людей по всему миру на подобные протесты. Сначала, летом 2011 г., в Испании и Израиле молодёжь захватила общественные места и поставила там палатки. Имя «Occupy» происходит от последовавшего в сентябре захвата парка Зуккотти недалеко от Уолл-Стрит в Нью Йорке. Протагонисты «захватного движения» находятся в анархистской традиции и до сих пор, в отличие от критикой глобализации и традиционных левых, отказываются от формулировки общих каталогов требований, но зато разделяют со многими из них упрощённую, подходящую для альянсов с правыми критику капитализма, согласно которой банкиры и спекулянты ответственны за беды этого мира. По-конформистски и с отрытым флангом в сторону правых действуют и части «Occupy» в Германии. Взгляд на историю возникновения движения и анализ его понимания анархизма, как он был программно сформулирован популярным в среде «Occupy» антропологом Дэвидом Грэбером, проясняет некоторые причины этого обстоятельства.

 Восстание среднего класса

В начале 2011 г. в Испании из протеста против государственной политики экономии и реконструкции социальных служб «Движение 15-го мая» (15М), названное в честь того дня, в который во многих испанских городах произошли массовые демонстрации. Из них возник большой лагерь на Puerta del Sol, на центральной площади Мадрида. Форма действия распространилась после того, как полиция в первый раз разогнала лагерь. По всей стране люди организовывали палаточные лагеря, демонстрации и собрания в кварталах. В июле начались «marchas indignadas», марши так называемых возмущённых на Мадрид под лозунгом «Это не кризис — это система». Во время всемирного дня действий 15-го октября в Мадриде и Барселоне на улицы вышли по пол-миллиона людей, за этим последовало множество захватов домов по всей стране. Большинство участников и участниц почти не имели политического опыта и держались на расстоянии от этаблированных левых организаций. Хотя были общие акции 15М и анархо-синдикалистских профсоюзов, со студенческим и женским движениями, а также в защиту иммигрантов, к примеру, против облав и контроля.

В Израиле в июле 2011 г. молодые люди из средних слоёв населения восстали против высоких арендных плат, к ним присоединились люди всех возрастов с протестами против растущих цен. Они переняли формы протеста из Испании, устраивали собрания и организовали более 60 палаточных лагерей, которые отчасти просуществовали более двух месяцев. Носителями протеста были, в основном, нерелигиозные члены среднего класса, но в кварталах низших классов тоже возникали лагеря, время от времени участвовали ортодоксальные евреи и арабские израильтяне.

В США примером для протестов послужили помимо «арабской весны» и социальной борьбы в южной Европе конфликты в штате Висконсин. Там республиканский гувернёр Скот Уолкер собирался запретить профсоюзы в общественном секторе. Поэтому 15-го февраля 2011 г. профсоюз учителей объявил забастовку. В следующую же ночь парламент штата был захвачен студентами и воспитателями, которые оставались там несколько недель и время от времени поддерживались более 100000 демонстрантов. В Нью Йорке протесты против сокращений городского бюджета вылились в палаточный лагерь напротив ратуши. Нью-йоркский союз против демонтажа социальной сферы проводил всеобщие собрания и планировал захват Уолл Стрит, анти-консумистский канадский журнал «Adbusters» опубликовал воззвание с подобной же целью, в августе началась подготовка к акциям протеста. 27-го сентября около 2000 демонстрантов попытались захватить финансовый квартал на Уолл Стрит, но были оттеснены полицией и разбили лагерь в парке Зуккотти. Лишь когда полиция применила слезоточивый газ против демонстрантов и арестовала 1-го октября примерно 700 человек во время демонстрации на Бруклинском мосту, крупные СМИ подробно и с симпатией об этом рассказали и предоставили таким образом «Occupy» неожиданную возможность всемирного резонанса. Даже левые из Китая объявили солидарность с бунтарями из Нью Йорка.

Continue reading →

by olladij

Эрих Мюзам: Человечность

(Из «Kain. Zeitschrift fuer Menschlichkeit»)

Подзаголовок этого журнала послужил поводом для недопониманий, что стало мне понятно после многочисленных посещений и писем, которые я получил. Посему я считаю нужным, пока моё издание не получило не предвиденное мной прозвание благотворительной организации, объяснить читателям, что я понимаю под человечностью.

Тот факт, что внезапно стал издателем журнала, несмотря на честные сообщения публике о том, как выглядело финансовое положение предприятия при его основании, вероятно, вызвало у некоторых людей подозрения, что я капиталист. Некоторые из них связались со мной и хотели чем-нибудь поживиться, при этом они ссылались на то, что я как официальный глашатай человечности в первую очередь обязан к благотворительному исполнению этого лозунга.

Те, кто пришёл ко мне с такими взглядами и намерениями, заблуждались двояко: во-первых, они заблуждались в том, что считали меня состоятельным человеком, во-вторых же, в том, что считали, что иностранное слово «человечность» по-немецки произносится как «Charitas».

Чтобы с самого начала дать однозначное определение: человечность означает неиспорченное, естественное, взаимное отношение людей друг к другу; основанные на честном суждении и достойном понимании отношения; волю к справедливости и любви к ближнему и борьбу на возвышенном до духовности уровне.

Названием этого журнала я хотел выразить, что я принадлежу к не особо обеспеченным, которые не являются трусами, но самостоятельными, сильными и готовыми к бунту, которые хотят помочь создать условия для истинного человечества, т.к. таковых до сих пор нигде нет. С гуманностью в смысле снисхождения то человечество, которое я подразумеваю, не имеет ничего общего. Continue reading →

by olladij

Государство, капитал и пол.  Момент феминистской критики государства

Эви Генетти

(Staat, Kapital und Geschlecht. Eine Bestandaufnahme feministischer Staatskritik; Grundrisse Nr. 4, 2002)

Именно на фоне неолиберальных речей об утере значения государственной власти, как и прежде, центральное значение имеет понимание несломленной действенной силы государственных институтов и процессов. С точки зрения критики общества нужно присмотреться к изменившимся формам и функциям государственности в общественных процессах трансформации  последних лет.

Трансформация государственности

В ходе глобализации капиталистического производства и циркуляции совершается кардинальное изменение государственности или политического устройства. Майкл Хардт и Антонио Негри даже говорят в этой связи о переходе от национально-государственного суверенитета к «Империи», как к новым конституционным рамкам глобального мирового порядка: «С глобальным рынком и глобальными процессами производства возник новый глобальный порядок, новая логика и структура власти – короче говоря, новая форма суверенитета. Империя – это политический субъект, который в действительности регулирует этот глобальный обмен, суверенная сила, правящая миром». (Hardt/Negri 2002)

В процессе глобального кризиса и переформирования фордистской модели развития, которая преобладала в западных капиталистических странах после второй мировой войны до примерно середины 70-х годов, произошло и далеко ведущее изменение в роли и функции государства в процессе капиталистического производства. Нео-марксисткие теоретики государства Боб Джессоп и Иоахим Хирш называют это развитие движением от «кейнсианского благотворительного государства» (Jessop 1994) или «фордистского государства безопасности» (Hirsch 1995) к так называемому «шумпетерскому workfare state« (Jessop) или к «национальному конкурирующему государству» (Hirsch).

К важнейшим признакам кейнсианского государства в эпоху фордизма относятся относительно высокий уровень экономическо-социального государственного вмешательства, ориентированная на спрос политика роста, перераспределения доходов и трудоустройства, а также создание благотворительных систем (ср. Hirsch 1998). Новый тип государства, национальное конкурирующее государство, напротив, решительно отмечено диспозициями и условиями интернациональной конкуренцией между местами производства. «Его первая цель теперь – это оптимизация условий обращения капитала на национальном уровне относительно глобализированного процесса аккумуляции в постоянной конкуренции с другими национальными ‘местами производства’» (Hirsch 1998). Дерегуляция и флексибилизация интернациональных рынков капитала и финансов в ходе неолиберальной глобализации повлекли за собой абсолютное преимущество «политики мест производства».

Не смотря на это изменение на национально-государственном уровне можно установить, тем не менее, основные процессы трансформации политической организации или конституции в глобальном контексте, которые постепенно становятся всё более важными. Джессоп и Хирш в целом подчёркивают всего три центральных аспекта: денационализацию государственности, разгосударствление политического режима и интернационализацию режима политики (ср. Jessop 1997; Hirsch 2001). Эти реально констатируемые изменения государства и системы государственных учреждений ни в коем случае не означают – как часто ошибочно считается – что сама государственность при этом разрушается или становится незначительной. Речь идёт, более того, о кардинальном изменении формы и функций политического устройства. Государственные функции и образующие элементы являются, как и прежде, необходимыми и действенными, но смещёнными на другие уровни и поля (ср. Hardt/Negri 2002). Continue reading →

by olladij

Анархистская антропология: У кого наша власть?

Петер Нидерштайнер и Фалько Цеммерих

 

[…]

Поле анархистской антропологии ни в коем случае не ново для этнологии, но как обычно, отсутствует однозначное определение. Вместе с представителями различаются и области исследований и методы. Мы же хотим попытаться дать небольшое введение в теорию, методику и историю анархистской антропологии. Для начала мы хотим предложить определение анархизма, составленное Петром Алексеевичем Кропоткиным, к которому мы сначала и обратимся, и использованное в 1910-м году энциклопедией Британника:

„Anarchism: The name given to a principle or theory of life and conduct under which society is conceived without government — harmony in such a society being obtained, not by submission to law, or by obedience to any authority, but by free agreements concluded between the various groups, territorial and professional, freely constituted for the sake of production and consumption, as also for the satisfaction of the infinite variety of needs and aspirations of a civilized being […]”.

Менее идеологическое определение даёт лингвист и политический интеллектуал Ноам Чомский на вопрос, как выглядит его личный анархизм: «В моих глазах абсолютно правильно во всяком аспекте жизни обнаруживать и чётко обозначать соответствующие авторитарные, иерархические и определяющие власть структуры, а затем спрашивать, являются ли они необходимыми […] Это я всегда понимал как эссенцию анархизма». (Чомский: Политическая экономия прав человека)

Короче говоря: обнаруживать, ставить под вопрос иерархии, и по возможности – упразднять. Continue reading →