[Два месяца спустя после применения боевых отравляющих газов в пригородах Дамаска активист Сами подводит итоги. Мы говорили с ним сразу после газовой атаки, когда он активно участвовал в акциях помощи и спасения. Теперь он обобщает свой опыт и приходит к выводу, что Асад из палача превратился в партнёра по переговорам, и объясняет, почему активисты и активистки продолжат свою деятельность. Интервью проводилось несколько дней назад по скайпу Андрэ Финдом.]
Ранним утром 21-го августа в Восточной Гуте было применено химическое оружие. Что происходило у вас на следующий день в Абриле?
Сами: Это было просто ужасно, т.к. мы были совсем недалеко от происходившего. Вскоре после нападения в наш подпольный госпиталь стали привозить первых раненых и убитых. Уже на рассвете приходилось хоронить первые трупы, т.к. не было места для их хранения. Много дней подряд мы выносили из запертых домов трупы и пытались найти медикаменты для раненых. Их симптомы быстро подтвердили предполагаемое применение зарина. Но режим долго пытался отрицать, что вообще что-то произошло. Даже после всех доказательств и расследований ООН-овских экспертов по химическому оружию Асад всё ещё обвиняет Свободную Сирийскую Армию в применении боевых газов.
Как люди отреагировали на эти атаки?
Многие были в шоке. Особенно, если они были знакомы с жертвами, но и из-за ужасных кадров, заснятых в непосредственно рядом с нашими пригородами: задохнувшиеся во сне дети, семьи, найденные лишь несколько дней спустя в своих домах. Кроме того, людьми правил страх. По ночам мы герметизировали наши дома и клали рядом с кроватями мокрые полотенца. При малейшем подозрении, что снова может что-то случиться, начиналась паника. Конкретный страх уже улёгся, но нас всё ещё обстреливают из обычного вооружения. Continue reading


