Nun, wollte neulich ein ukrainischer Anarchist einem Freiwilligenverband beitreten, geht ein Marxist zur Armee. Wozu der “Marxismus” alles gut ist… Wir wollen erst ein mal nicht urteilen, lasst uns diese Tendenzen weiter verfolgen. – liberadio
Pagan-Metal als inszenierte Zurückweisung der modernen Lebensrealität am Beispiel von Arkona und Varg
Wir nehmen die Konzerte namhafter Pagan- bzw. Viking-Metalbands Arkona und Varg am Veranstaltungsort Hellraiser in Leipzig bloß zum Anlass, uns einige Gedanken über regressive Tendenzen in dieser speziellen Sparte der Kulturindustrie zu machen. Es handelt sich unserer Meinung nach – vorab in Klartext – nicht um die Bands, die offen extrem rechtes Gedankengut verbreiten, da gäbe es zu genüge andere. Die beiden Bands jedoch weisen sehr spezifische textlich-ideologische und musikalische Muster auf, die sich durchaus in Bezug auf die gesamte Folk-, Viking- oder Paganmetal-Szene verallgemeinern ließen. Die Tatsache, dass diese Sparte der Metal-Musik sich wachsender Beliebtheit erfreut, dass Bands wie Varg und Arkona europa- bzw. deutschlandweit spielen können – und zwar meistens in solch renommierten Locations wie z.B. in Leipziger Hellraiser oder auf großen Festivals – sind uns Grund zur Sorge. Freilich schlagen die VeranstalterInnen solche Angebote der Touring-Agenturen nicht ab: warum sollten sie, wenn das Publikum genau das sehen und hören will? Nur, was sagt das über das Publikum aus? Doch eins nach dem anderen.
Die Viking-Metalband Varg aus Coburg wird womöglich dem deutschen Publikum bekannter sein. 2009/2010 jedenfalls war die Band auch denen ein Name, die sich mit „Rechtsrock“ oder oder so genannten „Grauzonen-Bands“ beschäftigten. Damals schien Varg, deren erstes Album „Wolfszeit“ (2007) auf dem bekannten rechten „Heidenklangwerke“-Label erschien, den Aufstieg ins seriöse Musikgeschäft zu schaffen: der Deal mit dem großen Musiklabel Nuclear Blast hatte die Band in der Tasche und sollte 2010 auf Wacken Open Air spielen, dem größten europäischen Metal-Festival. Continue reading
Рабочая партия Курдистана: Только враг врага
Сиаменд Хайо и Эва Савельсберг
23.10.14 в Jungle World
Тот, кто следит за актуальными сообщениями из Кобани в СМИ, не перестаёт удивляться. Не только привычные пациенты от Левой партии (ФРГ) празднуют Рабочую партию Курдистана (РПК) и её сирийское крыло, Рабочий Союз Сирии (РСС), как освободительное движение. Нет, консерваторы вроде Фолькера Каудера (депутат бундестага от Христианско-Демократического Союза) внезапно могут представить себе вооружение этой запрещённой в Германии Организации. Продвижение «Исламского государства» (ИГ) в Сирии и Ираке делает возможными, и даже необходимыми, совершенно новые коалиции.
Верно то, что РПК на данный момент сражается против ИГ при поддержке США с воздуха. Участвовавшие в начале отряды ПСС, так называемые Отряды народной обороны, отступили сразу же после начала военных действий. Плохо обученные бойцы не могли ничего противопоставить ИГ. В самом Кобани гражданских больше не осталось — население давно бежало в близлежащую Турцию. РПК совсем не озабочена тем, чтобы защищать безвинных гражданских от бойни Исламского государства. Борьба против ИГ служит актуально только той цели, быть признанными Западом в роли партнёра и, получить оружие, как иракские пешмерга.
Ещё когда ИГ заняло в августе иракский Синджар, похитило или казнило многих езидов и продавало езидских женщин в рабство, ПСС увидело возникший шанс. Партия обвинила пешмерга в предательстве езидского населения — в конце концов, пешмерга дали себя победить, и начала утверждать, что только она спасала бежавших в горы людей. На самом деле бойцы ППС не сделали ничего, кроме как совместно со значительно большим количеством бойцов пешмерга создать коридор безопасности для беженцев и дать им уйти в Сирию. До прямых столкновений с ИГ дело не дошло. Миф о героических бойцах ПСС укоренился в сознании общественности, политического признания за этим, однако, не последовало. До партнёров Запада поднялись пока только иракско-курдские пешмерга. Continue reading
Красно-чёрный медовый месяц: Маркс и Кропоткин в 21-м веке
Пауль Поп
Анархизм и коммунизм были в 20-м столетии враждующими братьями. Оба утверждали, что стремятся воплотить социальную революцию и бесклассовое общество, и всё же бились друг с другом не на шутку. Кто не знает их — эмоциональные дебаты о восстании в Кронштадте 1921-го года и о «лете анархии» в Испании 1936-го. В то время как анархисты упрекали коммунистов в желании утвердить лишь диктатуру меньшинства, коммунисты считали, что анархисты саботируют своей критикой «диктатуры пролетариата» революцию.
Сегодня, после того, как все попытки государственного социализма потерпели крушение, время поставить вопрос, не сгладились ли противоречия между коммунизмом и анархизмом (1) (как-то теория государства, вопрос об организации и тура после-капиталистического общества). Речь при этом идёт о том, чтобы критически пересмотреть прочтение марксовой теории государства в ленинской «Государстве и революции» и воссоздать марксову теорию о Коммуне как таковую как о «Революции против государства», чтобы сравнить её с анархистской интерпретацией Парижской коммуны. Наибольшее противоречие в вопросе «Государства и революции» проходит, собственно, не между коммунизмом и анархизмом, а между Марксом и анархо-коммунизмом с одной стороны, и большевистскими теориями Ленина, Сталина и Мао, с другой. Должен быть поставлен вопрос, к какому из этих двух лагерей принадлежит Бакунин.
Наибольшая трудность в определении отношения анархистов к Марксу заключается в том, что они зачастую держали позиции немецкой социал-демократии (как-то «народное государство» и государственный социализм) за теории Маркса. Тем самым, их критика «марксизма» была гениальной критикой ставшей под Лассалем этатистской СДПГ (2). Немецкое рабочее движение критиковало Маркса, к сожалению, почти без исключения в письмах. Бакунин и Кропоткин, напротив, кажется, никогда не читали важных работ Маркса.
В этой статье речь должна идти не о том, чтобы предписать истинное прочтение Маркса и Кропоткина и сгладить различия, но задать и исследовать вопрос о совместимости марксова коммунизма и кропоткинского анархо-коммунизма, а так же рассмотреть, что сегодня ещё осталось от обеих концепций. Цель моя при прочтении анархистов не в выявлении как можно большего количества мест, которые отличаются от марксизма, но в выработке идей, которые помогут нам сегодня при развитии теории освобождения.
А) Государство и революция: Был ли Маркс анархистом?
Марксова позиция касательно государства в революции и пост-капиталистического общества, в основном, делится на две фазы: до Парижской коммуны 1871-го года и после неё:
С госкапитализмом в коммунизм
Würmer
Stell dir vor, früher oder später kommt der Frühling. Hecktisches, geschäftiges Menschentreiben in der Stadt wird wieder einen Anschein der Natürlichkeit bekommen, dadurch wird aber das Treiben nur noch verzweifelter wirken. Die Tage werden wieder wärmer, heller und länger, die Pflanzen werden sich langsam in Grün kleiden. Alles mögliche Getier taucht vermehrt in der Stadt auf, kriecht aus seinen dunklen Ecken und Löchern hervor – selbst aus den performativen Rissen zwischen den totalen Diskursen kommt es heraus gekrabbelt – und entwickelt seinerseits eine ungestüme Aktivität, als wollte es damit das Treiben der Menschen nachahmen. Die Löcher und die performativen Risse sollen jetzt für Kopulationen freigehalten werden. Alles nur, um sich selbst kurz über die eigene individuelle Nichtigkeit und Vergänglichkeit zu täuschen. Dass es tatsächlich noch den Frühling gibt, daran konntest du dich nicht mehr erinnern, aber du hast im Winter fast jede Nacht etwas über ihn gelesen und nicht so richtig geglaubt.
Nun stell dir vor, wie alles, was herumrennen, -fliegen oder auch nur herumkrabbeln kann, sich in Herden zusammenschließt und die Straßen mit seinen kollektivierten Körpern füllt. Wie es neugierig, lüstern die Luft schnuppert, wie es zittert, frohlockt und fordernd in den Himmel schreit: „Frühling! Sonne! Liebe!“ Auch du wirst durch ungewohnte Wärme und Licht aufgeweckt, wirst dich mit den anderen zusammenrotten, wirst die Sonne anblinzeln, wirst staunen, ob das immer noch dieselbe Stadt ist und mit wem du so alles Seite an Seite überwintert hast. Komische Gestalten, aber was soll‘s, warum denn nicht? Nicht mehr sparsam leben, den Überfluss verschleudern, wegwerfen, das allerkleinste und das allergrößte Opfer, zu welchem du angehalten wirst. Alsbald wirst auch du von der euphorischen Stimmung erfasst und im Getöse wuchernder Gesundheit miteinstimmen, nur auf deine eigene Weise, denn deine Gattung wird dir gerade mal so viel Individualität gestatten. Bereitwillig schaust du in die zuckenden Gesichter, die mit sich windenden Schatten sich überlagern, und blökst mit: „WÜRMER! WÜRMER!“ Denn ein Fadenwurm in deiner Augenhöhle ist bekanntlich das beste Vergrößerungsglas. Continue reading
Конец теории. На пути к бездумному обществу
То, что общество задумывается «о себе», ни в коем случае не является само собой разумеющимся. Это возможно лишь тогда, когда общество может критически сравнить себя с другими обществами прошлого и настоящего; в первую очередь в тех состояниях, в которых общество, в определённом смысле, ставит собственное существование под вопрос изнутри, вступает в противоречие с собой, выходит за свои границы в собственной структуре и развитии.
Конечно, это касается только современного общества. Предсовременные общества ещё не были планетарными, они не обладали историческим сознанием и историей как рядом процессов развития и общественно-экономических формаций. Столь же мало они находились в конфликте с собой, со своей формой. Одна династия могла сменить другую, но общественная форма не могла подвергаться сомнению; для этого не существовало никаких критериев. Подобные общества могли воспроизводить себя невероятно долгое время (в случае с Древним Египтом — на протяжение нескольких тысячелетий), не приходя к концу сами по себе. Их конец, поэтому, в первую очередь, обуславливался внешними причинами.
Общество при таких условиях всегда казалось «обществом вообще», а не некой специфической формой, которая могла бы быть и совсем другой. И даже когда — относительно поздно в эпоху Античности — начались размышления о различных «формах правления» (монархия, олигархия, демократия, тирания), эта дифференциация осталась совершенно безразличной к социо-экономической целостности общества; она казалась поэтому не линейной историей развития самого общества, а вечным круговоротом лишь внешних, постоянно возникающих друг из друга форм власти. То же касается и идеи «идеального государства» (Платон), являвшей собой лишь идеализированную форму существующего, мыслимого вечным общества.
Синдикализм, катастрофы и кризисы
Гельмут Рюдигер
(Журнал Informationen. Sveriges Arbetares Centralorganisation. Freiheitliche Syndikalisten, немецко-язычное издание, 1955)
Недавно в обзоре положения в небольшой среднеевропейской стране один революционный синдикалист жаловался на обуржуазивание местного рабочего движения, т.е. рабочих, а не их предводителей. Положение их довольно хорошее, – как пишет автор, одна их часть живёт в относительном достатке, они больше ничего не хотят слышать о наших методах борьбы. Но времена могут измениться. Если жители наших колоний восстанут, рухнут основы нашей экономики, массы снова окажутся отброшенными в бедность и начнут тогда бороться, используя наши классические формы действия. Этот образ мысли не нов. Я встречал одного французского синдикалиста, замечательного интернационалиста и революционера, возлагавшего все свои надежды на пробуждение рабочих на одно единственное событие: на грядущий великий американский кризис. Эту надежду он разделал с господами из Кремля, но с одним отличием: он, конечно, надеялся, что мировой кризис сметёт и российскую систему. В Швеции тоже можно слушать голоса, говорящие: у теперешней рабочей молодёжи все хорошо, но как только снова нагрянет безработица, вот тогда она очнётся и начнёт бороться. Все эти размышления содержат в себе полусознательное желание ухудшения социальной ситуации. Чисто психологически такую позицию можно понять; но с понимаемым позитивно, устремлённым в будущее синдикализмом она не имеет ничего общего.
Нам следует посмотреть в лицо некоторым новым фактам. Во-первых, современная социальная политика отказывает умиротворяющее действие. Как в более-менее социал-демократической Швеции, так и в либерально-капиталистической Бельгии страсть рабочих к борьбе ослабла. Если можно достичь дальнейших социальных и экономических улучшений реформистским путём, то их, определённо, предпочтут революционным приключениям. То, что рабочие как целое, как класс, не являются исторически-революционными в смысле известных старых теорий, можно увидеть во всех индустриализированных странах. Лишь меньшинства придерживаются радикальной и революционной мысли. Далее: эти меньшинства тоже понимают сегодня, что политические и социальные катастрофы не вызовут неизбежного пробуждения вольнолюбивых, конструктивных инстинктов и способностей. Величайшая социальная революция нашего времени, которая в начале тоже обладала вольнолюбивыми чертами, деградировала до неслыханных форм террора и тоталитаризма. Было одно революционное исключение, хотя этот эксперимент не мог быть доведён до конца: Испанская революция, приведшая в 1936-м году к всеобъемлющему конструктивному вмешательству масс. Эти массы воплощали те идеи, под впечатлением которых они находились на протяжение шести десятилетий революционной борьбы и конструктивного мышления. Подобных предпосылок не существует в других странах и почва для подобных тенденций исчезает в такт с социальным прогрессом и экономическими улучшениями. Но это не означает, что синдикалистская деятельность стала бессмысленной. Напротив: синдикализм — это более, чем теория об определённых формах прямого действия в развивающихся странах. В-третьих: учение об обостряющихся противоречиях и грозящих конфликтах между капиталистическими странами, а также о всё более глубоких, всё чаще возникающих опустошающих экономических кризисах, игравшее значительную роль в более старых социалистических теориях, сегодня более не подтверждается реальностью. Кремль, кстати, всё ещё строит свою стратегию на этой теории — и не только в пассивном ожидании. Его «пятые колонны» по всему миру делают всё, что могут, чтобы сохранить или создать условия, в которых тоталитарные революционеры могут ловить рыбку в мутной воде. И это они могут делать сегодня влюбойреволюционной ситуации. Они занимались этим довольно успешно даже в совершенно не-коммунистической Испании времён гражданской войны.
Кошмарный халифат
Оливер М. Пиха и Томас фон дер Осен-Закен
Феномен «Исламского государства» легко объясняется по методе старого Ближнего Востока: речь идёт об ещё одном сионистском заговоре, в котором натренированный Моссадом израильский актёр исполняет роль «халифа» Абу Бакра аль-Багдади. Эта широко распространённая в социальных сетях теория заговора указывает на одну фундаментальную проблему, сопровождающую актуальный успех джихадистской организации. «Исламское государство» претворяет идеологическую составляющую исламизма в повседневной жизни столь настойчиво, топорно и дословно, что того, что так гордо представляется в собственной умелой медийной пропаганде, просто не может быть. При шариатском отрубании рук, при распятии и уничтожении неверных ИГ ссылается на те же письменные указания, что и поколения исламистов до того. «Халифат», таким образом, с одной стороны, приводит к себе политический ислам, а с другой — одновременно трансцендирует его. ИГ уже не объяснить простым исламизмом. Шеф вашингтонского отделения телеканала «аль-Арабийа», Хишам Мельхем, нашёл для этого симпатичную формулировку, мол, ИГ — это «первая современная террористическая организация, действующая подобно секте, управляемая главой, который действует подобно предводителю секты тайного культа смерти».
Самый большой скандал ИГ заключается, пожалуй, в пугающей привлекательности его беспощадно жестокой «общественной модели» для столь многих претендентов в джихадисты. Но обстоятельства, сделавшие возможным успех «халифата», вовсе не являются тайными, но зато тем более угнетающими: «Исламское государство» живёт за счёт глубокого раздрая ближневосточных обществ и политических игр за власть между властителями региона. Оно также является продуктом западного невмешательства и не произошедшей поддержки демократических сил, прежде всего в Сирии. Иран, Турция, режим Башара аль-Асада и государства Персидского залива, все они считали, что могли использовать ИГ против своих врагов ради геополитической выгоды. Так, «халифат» беззаботно рос в тени региональных конфликтов. Питательной почвой для джихадистов, при этом, служило распавшееся общество региона, в котором диктаторы десятилетиями тормозили любое развитие, в то время как смесь из культа насилия, религиозного неистовства и панарабскких мечт о всемогуществе заняли место образования и осмысленных инвестиций в будущее.
От Москвы до Мосула
Об антифа, фашизме и джихадизме
Лотар Галов-Бергеман
Когда летом 1935-го года в Москве собрался седьмой (и последний) всемирный конгресс Коммунистического интернационала, коммунистам пришлось смириться с тяжким поражением. Именно в Германии, от которой со времён Ленина ожидали продолжения Октябрьской революции, компартия потерпела катастрофическое поражение. Национал-социалисты смели последние остатки веймарксой демократии и разбили рабочее движение. Кроме нескольких отважных, но изолированных от населения подпольных группок, «боевая партия Тельмана», которая ещё недавно едва не лопалась от амбиций, в стране больше не существовала. Хуже всего было то, что нацисты добились всего этого при значительной поддержке «рабочего класса и народа», и что поддержка нациостов этими двумя объектами любви коммунистов неудержимо росла дальше.
Но и пред лицом этой катастрофы Коминтерн не смог перепрыгнуть через себя и подвергнуть фундаментально пересмотреть вопрос о революционном субъекте. При помощи «формулы Димитрова», названной в честь его нового генерального секретаря, он определял фашизм как «открытую террористическую диктатуру наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала» и спасал, тем самым, веру в рабочий класс, который, якобы, ничего общего с фашизмом не имел.
То, что невзирая на проделанный опыт — в конце концов, подавляющее большинство немцев видели в национал-социалистической власти не «террористическую диктатуру», а исполнение всех своих желаний — коммунисты настаивали на «классовой линии», было уже тогда не результатом беспощадного анализа событий, а стремлением к сохранению полюбившейся догматики, дававшей простые ответы на сложные вопросы.
И всё же людей 1935-го года можно извинить тем, что они не могли догадываться о невообразимом, которому было суждено произойти в последующие 10 лет. И то, что тогда — самым старым объектом исследования было государство Муссолини в Италии, война на уничтожение и Холокост тогда ещё не стали реальностью — нивелирующим образом говорили о «фашизме», когда подразумевали немецкий национал-социализм, с исторической точки зрения можно простить. Но для того, кто и сегодня придерживается «формулы Димитрова», смягчающие обстоятельства не действуют. Две трети немцев всё ещё не обладают иммунитетом к желанию «одной сильной партии, воплощающей волю всего народного коллектива» (исследование Лейпцигского университета, 2013). Continue reading
Interview with Unity/Ahdut from Israel/Palestine
[Note from April 2024: As I noiced this kind of mischeaved interview from 2013 becomes popular again at some anarchist news sites I’d like to make some things clear. Well, you’re interested in the topic, but you also might have recognized the faked Fauda-interview the Black Rose Federation made in October 2023? You thought of course there might be something wrong with the anarchists takling about the horrible situation in Ghaza and mentioning only the Israeli military but not one single bad word Hamas and the islamist fascists, even denying the October pogrom, haven’t you? Then you should know you cannot dicsuss the situation without having a notion of genuine eliminatory antisemitism in the region, radicalized by the German Nazis and reenamped later by the Soviet Union. So could’t Ahdut as you can see below. The group supposedly consisted of some students radicalized to stupidity at their univercities by the usual postcolonial studies which don’t have a slightliest notion of antisemitism and some young folks from the russian/ukrainian aliyah who didn’t consieder the country as theirs (nothing new here so far). However, Ahdut doesn’t exist by now, some of their prominent representatives left the country and don’t want to be associaed with anarchism. Y’all love some exotic anarchist movements, I know, but face the fact that anarchism doesn’t have a realist solution for this situation, the Israeli anarchists know they will be dead by dawn after a revolutionary uprising, even after an unstable situation as we saw last October. As Joachim Bruhn once said the Zionism was the wrong answear to the worldwide antisemitism, but the only one possible in current historical situation. Greet from me all your Chomskys, Butlers, Finkelsteins and UNRWA. All the “humanist” things they say became morally corrupt, obsolete and even obscene after 7th October 2023, call it the dialectics of Enlightenment if you want to. May be there is a hope emerging from such initiatives as Standing Together, it will cetrainly not come from some dogmatic leftists. Nevertheless, I’m glad someone still reads this. Enjoy! – liberadio]
[Huch, jetzt tue ich es: ich stelle das Interview mit Ahdut/Unity, das ich irgendwann mal letztes Jahr (2013) für die GaiDao geführt habe, online. Man sehe und staune, wie die israelische radikale Linke tickt… Zugegeben, das Interview ist grottig, ich hatte zum Einen nicht den Arsch in der Hose, einen Israeli aus der Ferne zu belehren, das schien und scheint mir immer noch ziemlich absurd; zum Zweiten – ich war so blöd, auf die Ratschläge von blöden “AnarchistInnen” zu hören und die “Antideutsche-Frage” zu stellen, also ihnen einen weiteren Blankoscheck für ihre “Debatten” mit den “Antideutschen” zu besorgen. Mea culpa. Wie dem auch sei, es gibt jede Menge Interessantes: Gewerkschaftenlanschaft, die Krise und die sozialen Proteste, die Geschichte des Anarchismus und der Black Panther Bewegung im Land, Kriegsdienstverweigerung usw. Trotz alledem – enjoy! – liberadio]
1) I’d like to ask you to introduce the Unity. What is your self-conception? Still organized in the IUA? What were the causes of your splitting from the RKAS?
“Unity” is an anarcho-communist organization active in Israel-Occupied Palestine. “Unity” was founded in 2010 as part of the international east-Europe based anarchist organization RKAS (“Revolutionary Confederation of Anarcho-Syndicalists”). In 2011 RKAS was split over a dispute with the executive committee and most of the member organizations reorganized in a new federation called the IUA (“International Union of Anarchists”) as a temporary measure. Recently the IUA ceased functioning as virtually all member organizations joined with other organizations. We are considering whether to seek international affiliation with another international anarchist body.
While anarchist activists are relatively common and prevalent in Israel, there has been no tradition of organized, class-struggle anarchism in the last decades. We see “Unity” as an attempt to organize anarchist activists in a serious political organization with a class-struggle point-of-view, and to make anarchism relevant for everyone struggling for their rights: workers, Palestinians, women, LGBTQ, minorities and refugees, etc. As far as we know “Unity” the only anarchist organization with a clear social agenda currently active in Israel/Occupied Palestine.
2) Are there more anarchist groups in Israel and Palestine? Whats the state of the Israeli left at all?
We are not aware of any similar anarchist organizations in Israel and Palestine. There are however a number of anarchist or anarchist-inspired initiatives worth noting.
The best known self-described anarchist initiative is Anarchists Against the Wall, which is most accurately defined as a direct action affinity group of various left activists, not necessarily anarchists, who oppose the construction of the Apartheid wall and the Israeli occupation. Continue reading