Герберт Рид: Парадокс анархизма (1941)

Высочайшая степень совершенства общества обнаруживается в единстве порядка и анархии. Прудон

Было модно, в особенности среди ортодоксальных марксистов, с презрением относиться к любой политической теории, которая не оправдывает себя в действии, и это ударение на действии часто приводило к смешению средств и целей — средства слишком часто затмевали цели и подменяли их. Диктатура пролетариата, например, возникшая изначально как средство для достижения бесклассового общества, стабилизировалась в России как суверенитет нового класса.

Анархизм не путает средства и цели, теорию и практику. Как теория он полагается лишь на разум, и если концепция общества, которой он достигает таким образом, кажется утопической и даже химерической, это неважно, т.к. то, что достигнуто при помощи разума, не может быть принесено в жертву целесообразности. Наша практическая активность может быть постепенным приближением к идеалу, или это может быть внезапным революционным воплощением этого идеала, но это никогда не может быть компромиссом. Прудона часто обвиняли в том, что он, являясь анархистом в теории, был лишь реформистом на практике: он, на самом деле, всегда был анархистом, который отказывался согласиться с опасностью диктатуры. Он не стал бы играть в политические игры, т.к. знал, что фундаментальной реальностью является экономика. И сегодня кажется убедительным, что перемена в управлении финансовыми кредитами или новая система собственности на землю может привести нас ближе к анархизму, чем политическая революция, которая бы просто передала власть государства в руки новых амбициозных гангстеров.

Анархизм буквально означает общество без arkhos, иначе говоря — без властителя. Это не означает общества без закона, а следовательно, это не означает общества без закона. Анархист соглашается с общественным договором, но он трактует его особенным образом, который кажется ему наиболее оправданным с точки зрения разума. Continue reading

Würgtown in seinem antifaschistischen Denken und Handeln

The voices clash and debate
So many wrongs to right
Their bleeding heats flow never-ending
(Like their appetites)
Left“ on a front line they can’t defend
(Why try to pretend?)

Misery Index, „Partisans of Grief“

Liebe menschliche und nicht-menschliche Tiere, kritische und nicht-kritische Heten und Nicht-Heten! Lange hatten wir vor, uns zu neuesten Ereignissen in Würg zu äußern, schafften es aus vielen Gründen nicht. Nun, lassen wir, sozusagen, aus einer zeitlichen Distanz einige eklige Dinge Revue passieren, denn erst so wird vielleicht etwas klarer und – und dies ist kein minderer Grund – schreiben auch wir gerne Nachbetrachtungen.

wuerzburgerleben.de

wuerzburgerleben.de

Wie gewohnt, gedachte Würg auch dieses Jahr am 16. März der Opfer der Bombardierung der Stadt 1945 durch die Alliierten. Das Programm wiederholt sich mit geringen Variationen jährlich: mensch kann wahlweise Kränze niederlegen oder mit Kerzen in der Hand in der Gegend herumstehen, bei Gedenk-Marathons mitlaufen oder das „Nagelkreuz von Covenntry“ durch die Stadt schleppen. Zur Sache tut das nichts: auf Kirchenkonzerten und bei offiziösen Reden feiert die gute Mitte der postnazistischen Gesellschaft ihre Rechtschaffenheit und betet das alljährliche „Nie wieder / arme Würzburger Bevölkerung / heldenhafte Trümerfrauen“ runter, um sich weiterhin fröhlich über das Weiterlaufen des Betriebs der bürgerlichen Gesellschaft zu kümmern, dessen angeblicher „Unfall“ der National-Sozialismus war. Weil der eigene Vernichtungskrieg sich unglücklicherweise gegen eineN wandte, scheint es jetzt allen guten Töchtern und Söhnen Würgs angebracht, in Stille sich darüber zu beklagen, der deutschen Opfer zu gedenken und sich zu versöhnen. (Kann sich noch jemand erinnern, wie die empörten Kinder bei ihrem „Bildungsprotest“ 2010 eben dieser Mitte, es der sie entstammen, freiwillig und eifrig entsprachen – nämlich ihren Internet-Auftritt zum 16. März von „wuerzburg-brennt“ in „bildungsprotest-wuerzburg“ umbenannten?) Am längsten versöhnte sich bezeichnenderweise das Programmkino Central, das noch im Mai die Veranstaltungen zum 16. März 1945 durchführte, „wegen der großen Nachfrage“.

Es sind immer die Alliierten gewesen, die bei der militärisch „sinnlosen“ Zerbombung Würgs „übertrieben“ haben. Für die Angehörigen der Massakrierten in Italien, in Griechenland zahlt der deutsche Staat, wenn es nur möglich ist, keinen Cent Entschädigung, die Renten für die Zwangsarbeiter aus polnischen Ghettos sind – sagen wir mal so – unwahrscheinlich, aber die gute Mitte versöhnt sich. Versöhnt mit sich selbst vor allem, mensch ist längst wieder wer auf der Weltbühne und bekennt sich mehr oder weniger offen zu dieser zur Nation geronnenen Konterrevolution, zu den Resultaten der Vernichtung, aus der die bundesdeutsche Gesellschaft hervorgegangen ist. Dieses Bekenntnis ist das „Transzendentalsubjekt“ (1), das jeden Gedanken begleitet und jedes Gedenken an die Opfer des Nationalsozialismus unschädlich, unwirksam, folgenlos macht. Es lässt seine TrägerInnen wie Puppen schöne und wichtige Reden aufsagen und betroffen in die Kameras schauen, ohne dass sie begreifen können oder nur wollen, was sie da sagen. War das nicht etwa derselbe Georg Rosenthal (OB Würg, SPD), der letztes Jahr die Polizei und die städtische Bürokratie die protestierenden Iraner auf die übelste Weise schikanieren ließ? Hat nicht etwa die Stadtverwaltung unter dem Kommando dieses aufrechten Demokraten Anfang August 2012 die NPD in unmittelbarer Nähe vom Protestzelt ihre Propaganda-Veranstaltung durchführen lassen? Continue reading

Новое польское «движение»: восхождение крайне правых в Польше

Андреас Карс в Analyse & Kritik, Nr. 579, январь 2013

KONGRES RUCHU NARODOWEGOНа удивление незамеченно немецким и международным антифашистским движением в Польше в настоящее время происходит переформирование крайне правых. Более 20000 человек последовали 11-го ноября 2012-г. призыву к так называемому Маршу Независимости под лозунгом «Отвоюем Польшу обратно!». Таким образом, в польской столице состоялся самый крупный на сегодняшний день марш право-радикалов в Европе. Мероприятие на день Независимости было завершено провозглашением нового национального движения (Ruch Narodowy).

На парламентских выборах в 2015-м году представители движения надеются войти в парламент вместе с национально-консервативной партией Ярослава Кащинского «Право и справедливость» (PiS). Актуальные тенденции показывают, что эти надежды не так уж беспочвенны. Уже несколько лет объединение различных право-радикальных актёров активно занимается построением нового «движения». Вхождение в Сейм на низовом уровне кажется возможным. Однако, опасность заключается в прогрессирующем националистическом заряде общественного климата.

Корни лежат в периоде между войнами

Фокусировкой на независимости организаторы марша отсылают к политическому учению Романа Дмовского. Его памятник является конечной целью «Марша за независимость». Дмовскому в Польше приписываются большие заслуги в деле восстановления государственности после Первой мировой войны. Его фашистоидная и антисемитская политика как предводителя оппозиционных крайних правых (национал-демократия или «Endecja») в период между войнами часто замалчивается в общественном дискурсе. Для Национального движения именно она является центральным пунктом.

Борьба за независимость является идеологическим ядром исторически заряженной политики идентичности. Её герои — антикоммунистические бойцы сопротивления 1940-х годов, прежде всего бывшие активными и после войны фашистские объединения Национальной Армии (NSZ). Их борьба за свободу и независимость, как утверждается в мифе, сегодня предана и должна быть продолжена пред лицом состоящего из «непорядочных поляков» и всё ещё управляемого из-за границы правительства. В создании образа врага, несмотря на действительные связи, объединяется всё, что противостоит националистическому и строго-католическому видению мира. Continue reading

Interview mit einem bulgarischen Anarchisten (zum Zweiten)

[Dies ist gewissermaßen eine Fortsetzung des Interviews mit Nikolaj „Scharkhan“ Tellalow von der ФАБ (Föderation der Anarchisten Bulgariens), das in der Nr. 11/2011 der GaiDao veröffentlicht wurde. Geführt und übersetzt von Ndejra.]

Also, es wäre interessant zu erfahren, was aus diesen Protesten heute geworden ist.

Eigentlich nichts. Die Menschen waren mit Strompreisen unzufrieden. Die Herrschenden und die Opposition sahen darin eine Möglichkeit, das Image, das ihnen anhaftet, loszuwerden, und lenkten die Proteste auf die Stromzulieferer. Dreist und gierig sind sie zwar auch, aber die wirkliche Schuld an der Lage hat die staatliche Regulierung, d.h. auch die Politik der Regierung samt der Gepflogenheiten des hiesigen Business. Dieser stammt fast vollständig aus den hiesigen Geheimdiensten. So, gingen die Leute auf die Straßen, um gegen die Strompreise zu protestieren, obwohl die Heizungskosten noch krasser sind, die Medizin ist auch im katastrophalen Zustand. Also öffneten die Drahtzieher nur ein Ventil.

ElectroListovka_faceDennoch sind weitere Preiserhöhungen geplant, aber niemand regt sich mehr auf. Es tauchten Losungen gegen die Macht der Parteien auf, sofort haben verschiedene Aktivist*innen den Leuten die Idee von der „Bürger*innen-Kontrolle“ untergejubelt: eine neue „demokratische“ Camouflage-Schicht für die jetzige Oligarchie. Heraus kam der armselige Neustart der Prozesse von 1989/91, als die verschiedensten Parteien und die im Wesentlichen prinzipienlosen Koalitionen aus dem Boden schossen (Hauptsache „anti“ – gegen den „Kommunismus“ natürlich, wie der Staatskapitalismus der sowjetischer Art immer noch genannt wird).

Die patriotische Stimmung der Proteste überdeckte alles. Was in den Plan der Drahtzieher aus den Oligarchie-Clans nicht hineinpasste, wurde mit physischer Gewalt aus den Protestmärschen entfernt – mit Prügeleien in der Öffentlichkeit, Drohungen auf allen erdenklichen Kanälen und der „Blindheit“ der Massenmedien, was solche Fälle angeht. Ein paar mal wurde die Polizei provoziert, die Demonstrierenden anzugreifen. Das war ein makelloses Theater.

Fakt ist, dass die Probleme nach wie vor bestehen und immer schlimmer werden. Aber die Spannung hat abgenommen, was das eigentliche Ziel der Proteste war. Die politische und wirtschaftliche Elite wollte nur die Situation vor den Wahlen forcieren, die Menschen verwirren und einschüchtern, ihnen einbläuen, dass das „Chaos“ schlimm sei, „lasst uns also lieber wie gewohnt weiter machen, was Besseres gäb’s nicht“. Und die Borissows Partei erlebt wieder große Zustimmung, viele sind bereit, für Nationalisten zu stimmen. Continue reading

Герхард Шайт о первичном и вторичном пост-нацистском сознании

[Герхард Шайт, один из теоретиков так называемого «антигерманского» течения, рифмует друг с другом европейских новых правых, Андерса Брейвика, исламистских террористов и левых/леволиберальных «друзей мира во всём мире». Первую часть, где он подробно рассматривает правый популизм на примере австрийской FPÖ при Йорге Хайдере и после него, я выпустил. Кстати, на Лiва Справа есть весьма интересный текст о левом антисемитизме. Enjoy! – liberadio]

Зависть преступника-одиночки к сообществу, готовность к раскаянию в коллективе.

Герхард Шайт

[…]

Труд или джихад

Разговоры об исламофобии куда более хитры, чем это представляется в некоторых «анти-немецких» прописных истинах. Они служат, с одной стороны, как оклеветыванию евреев как теперешних антисемитов, так и, с другой стороны, они рассчитывают на то, что ненависть к мусульманам существенно отличается от ненависти к прочим иммигрантам и меньшинствам. Но просто утверждать обратное и говорить, что с мусульманами тут обращаются не иначе, чем с другими иммигрантами, и это просто уже известный расизм или уже многократно упоминавшаяся ксенофобия, которой их встречают, автоматически не замечает того, что мусульмане вполне воспринимаются фальшивыми врагами ислама как политическое целое. Поэтому вопрос должен звучать так: каким образом, на основании каких предпосылок они воспринимаются как единая политическая группа?

То, что считается ксенофобией или расизмом, всегда объясняется вполне определённым сознанием, а в обществе, которое возникло непосредственно из массового убийства евреев, это сознание возникает не независимо от этого, а, более того, само является моментом соглашения с результатами национал-социалистического уничтожения. Сделать эту связь, которую всё ещё необходимо разъяснить как пост-нацизм, совершенно неузнаваемой — для этого ведутся тоскливые дебаты в «Hart aber fair» и «Konkret», «Deutschlandradio» и «Свободных радио», в «Club 2» и «Phase 2» о том, какими являются отдельные предрассудки, от которых следует избавиться демократически настроенным гражданам или антирасистски настроенным товарищам. Итог, каким он и должен уже оказаться, может в политически-корректной манере состоять только из определений, и поэтому повсюду пытаются наиточнейшим образом отделить друг от друга расизм, антисемитизм, антимусульманский расизм и антисемитский ислам и т.п., а также наоборот, определить поле их пересечения, только чтобы ни в коем случае не заикнуться об общем целом. Continue reading

Два пути ведут направо

Штефан Григат в Jungle World Nr. 19, 9-го мая 2013

HUNGARY HUNGARIAN GUARDВ одном они схожи: все европейские право-экстремистские и право-авторитарные партии поддерживают настроения, при которых убийственные движения вроде против цыган в Венгрии и против беженцев в Греции становятся чем-то нормальным в сотрясаемом кризисом Евросоюзе. Но разница есть: открыто антисемитская и расистская партия Jobbik представляет традиционный антисемитизм и расизм. Она не хочет, да и не должна стараться выйти из тени национал-социализма, либо из тени венгерского прото-фашизма авторитарно правившего вплоть до 1944-го года «разрушителя империи» Миклоша Хорти.

Пример NPD (Национал-демократической партии Германии), продвигающей в ФРГ похожую политику, однако, показывает, что в Западной Европе на национальном уровне таким образом достичь успехов нельзя. Так что, сравнительно успешные право-радикальные партии, такие как FPÖ (Свободная Партия Австрии), Front National при Марин ле Пене и бельгийская Vlaams Belang пытаются частично модернизироваться — но не в том смысле, что они просто замещают антисемитизм травлей против живущих в Европе мусульман. Continue reading

Правый популизм: уродливый оскал Европы

Автор: Wienerblut

Невероятная и бессмысленная бойня, произошедшая в Норвегии, ясно дает нам понять, что «другая Европа» все еще жива — и, очевидно, настроена куда более воинственно, чем мы думали. Террорист из Осло долгое время был членом право-популистской Прогрессивной партии Норвегии, которая использует агрессивную антииммигрантскую и исламофобскую риторику.

Популизм? Против «тех сверху» и «тех снизу»

Что, собственно, означает термин «популизм»? В газетах и комментариях на телевидении он обычно означает нечто-то негативное. Когда о высказывании политика говорят или пишут что: «Это популистское требование!» то, как правило, под этим подразумевается, что само высказанное требование невыполнимо, что человек, высказавший его, не может серьёзно править, что он выдаёт лишь звучные фразы, но не будет воплощать их в жизнь и он интересуется скорее своей популярностью в еженедельном рейтинге политиков, а не реальным решением вопроса.

Популизм задействует дискурсивную технологию, набор методов и схем коммуникации, которые используют для достижения главнейшей цели — набрать голоса избирателей. Он не привязан к какой-либо идеологии, т. е. возможен как левый, так и правый популизм. В Европе однозначно доминирует правый вариант, отличающийся особенной воинственностью и агрессивностью, т. к. правый популизм жёстко выступает против иммигрантов и против «видимости» ислама в Европе. Эта враждебность всегда связана с противостоянием правящему сегодня истеблишменту и с требованием «минимального», но строгого государства: меньше бюрократии, но больше полиции. Continue reading

Сепаратизм и национализм в Европе

Pайнер Трамперт в Jungle World Nr. 48, от 29-го ноября 2012

Идея Соединённых Штатов Европы и националистический сепаратизм неслучайно всегда дополняли друг друга. Когда возникали нации, движение капитала и современная идея государственности шли рука об руку. Фабриканты и торговцы могли положиться на тот дух, который с флагами, мифами и мужскими хорами стремился объединить «различные провинции с различными (…) правительствами и таможнями в единую нацию», как это говорится в «Коммунистическом манифесте». Вскоре национальная самодостаточность сменится «всесторонней зависимостью наций друг от друга». Пруссия не собиралась вышвырнуть Шаумбург-Липпе из-за долгов из «Германского союза», а Виктор Гюго провозгласил на конгрессе пацифистов, что «вскоре Соединённые штаты Америки и Соединённые штаты Европы протянут друг другу руки». Вышло по-другому. Европа содрогнулась от конкуренции между нациями и начатых Германией войн, от её геноцида и мегаломанского стремления «германизировать» Европу.

Намерение взять Германию под контроль, завистливый взгляд в сторону США и желание мира периодически наводили на размышления об объединении Европы. Но Европа никогда не горячила умы так, как нация. Сегодня европейский капитал взрывает границы национальных государств, но актуальное сознание липнет к нации или впадает в государственную раздробленность. Во время югославской войны баски вывешивали в окнах хорватские флаги — за кусочек этнической почвы не жалко ни выстрела. Распад наций становится привычным. Чехословакия распалась на две, Советский Союз на пятнадцать, Югославия — на шесть государств. Кандидатами на распад являются Испания, Великобритания и Бельгия. «Нация» некогда означала объединение двойных государств, сегодня желание собственной нации означает распад государства.
Continue reading

Die Superpräsenz

Alexej Zvetkow

Stand up as you would for the Marseillaise or God Save The King.

Stand up, as if the Flag were before you. Or as if you were in the presence

of Dada, which signifies Life, and which accuses you of loving

everything out of snobbery if only it is expensive enough.

Francis Picabia, „Manifeste cannibale“ (1920)

In Gesprächen über Emanzipation gilt die wichtigste Frage dem Subjekt. Wer emanzipiert sicheigentlich, und wovon? Es muss eine genaue Adresse genannt werden. Selbst wenn die Emanzipation, d.h. das Aufheben der Entfremdung in ihren ökonomischen, herrschaftlichen und symbolischen Formen möglich ist, wer ist zu ihr fähig?

Das zu Ende gegangene Jahrhundert kennt genügend Beispiele, damit mensch behaupten kann: die Befreiung gigantischer Kollektive, in denen Selbstverwaltung aufgrund ihrer Größe nicht möglich ist, wurde zur größeren Sklaverei für Mitmenschen und zur Niederlage für diese neuen holprigen Systeme selbst, die nicht in die postindustrielle Landschaft des Lebens passen. Die sich befreiende Nation, die Klasse, der zivilisatorische Typ, der „kulturelle Raum“ – das war alles zu viel, der Körperumfang solcher Modelle widersetzt sich der Levitation, die die Freiheit bestätigt. Es kam entweder zu einer roten Diktatur oder zu einem braunen Reich.

Die umgekehrte Extreme, die aus der oben genannten Beobachtung entsteht, ist der klinische Individualismus, der übertriebene Kult allgemeiner „Besonderheit“, der „Einzigartigkeit“ und das „Fehlen allgemeiner Rezepte“ – eine Wonne für Infantile aller Zeiten und Epochen. Ein Mensch, eine abgesonderte Persönlichkeit, eine tätige Seele, ein experimentierendes Bewusstsein – das ist zu wenig für das Befreiungsprojekt.

Die Hoffnung, dass die Entfremdung durch gigantische soziale Mechanismen überwunden wird, brachte im vergangenen Jahrhundert Totalitarismus in all seinen uns bekannten Varianten hervor. Das Vertrauen auf den „einsamen rebellierenden Helden“, der nach der unaussprechlichen Erfahrung einer wahren Existenz sucht, führte viel zu viele wenn nicht zum Selbstmord, dann zum Psychiater. Der totalitäre Optimismus, der die Welt erschreckend einfach und grausam macht, und der liberale Pessimismus, der durch die Unmöglichkeit, alleine auf die Qualität des Daseins einzuwirken, entsteht – das sind Szilla und Charybdis eines jeden radikalen Projektes. (1) Continue reading

Руди Дучке в разговоре с Гюнтером Гаусом (1967)

Всплыл-таки перевод стенограммы интервью. Читать можно здесь.

Смотреть – где и когда угодно. Ну, например, вот прямо тут:

Upd май 2023: читать можно, на всякий случай, и здесь. –

ГАУС (известный немецкий журналист. С 1969 по 1973 занимал пост шеф-редактора журнала “Шпигель”): Сегодня вечером вы уведите интервью с Руди Дучке, которое было сделано нами несколько недель назад. Руди Дучке, 27 лет, в прошлом он покинул ГДР по политическим причинам и сегодня изучает социологию в Свободном Университете Берлина. Дучке является самым известным из числа тех, кто выступает от имени радикальных студентов, которые хотят не столько реформировать, сколько перевернуть всё наше общество. Эти студенты в меньшинстве. Шум, который они производят, не может затмить этого факта. Подавляющая часть студенчества всё ещё аполитична, она даже не заинтересована в реформе университета. И даже внутри этого меньшинства соратники Дучке опять же являются лишь маленькой группой. Может ли это быть причиной для того, чтобы не обращать на них внимания? Он и его друзья должны смириться с тем, что способ их аргументации иногда лишает их статуса серьёзных собеседников. Это, по моему мнению, не может помешать нам попытаться понять, кем же эти молодые люди, эти революционеры, хотят быть в то время, когда в революцию больше не верят? Что они на самом деле замышляют? Речь пойдёт не столько об актуальных делах, сколько мировоззрении Дучке, которое он пытается навязать обществу. Смотрите сейчас «Для протокола: Руди Дучке».

ГАУС: Господин Дучке, вы хотите изменить общественный порядок Федеративной Республики. Всё должно измениться от самого основания. Почему?

ДУЧКЕ: Да, в 1918-ом году, начнём оттуда, немецкие советы солдат и рабочих отвоевали восьмичасовой рабочий день. В 1967-ом году наши работницы, рабочие и клерки работают на несчастные четыре-пять часов меньше в неделю. И это при огромном развитии средств производства, технических завоеваниях, которые могли бы действительно обеспечить очень, очень значительное сокращение рабочего времени. Но в интересах сохранения существующего порядка сокращение рабочего времени, которое стало исторически возможным, сдерживается, чтобы сохранить несознательность – а это согласуется с продолжительностью времени затрачиваемого на работу. Пример: после Второй мировой войны тут же началась болтовня правительства об объединении. Теперь же, на протяжении 20-ти и более лет у нас не было никакого объединения, но мы постоянно получали правительства, которые в определённом смысле можно было бы назвать институционализированными инструментами лжи, инструментами полуправды, искажения. Народу не говорят правды. С массами не устанавливается диалог, критический диалог, который мог бы объяснить, что происходит в этом обществе. Почему неожиданно настал конец «экономического чуда», почему с объединением мы не двигаемся с места? Нам рассказывают об упрощении в передвижении людей, но имеют в виду сохранение политической власти.

ГАУС: Почему вы считаете, господин Дучке, что те изменения, которых вы желаете, не могут быть достигнуты посредством сотрудничества с существующими партиями?

Continue reading