by olladij

Голая жизнь


Розвита Шольц


Страх граждан перед цыганами. Антицыганизм и излишнесть


В современных левых кругах сейчас в моде марксизм, ориентированный на классовую борьбу и традиции. Они обманывают «обычного человека», готового работать, и выдумывают рабочий класс, которого уже давно не существует. В этой затруднительной ситуации они позиционируют себя как представители «99%». И всё это в то время, когда искусственный интеллект вот-вот поглотит всё больше и больше рабочих мест. Однако «непроизводительные» вызывают у этих левых подозрение. При этом одна группа особенно бросается в глаза тому самому «обычному гражданину», которого они так популистски балуют: синти и рома — крупнейшее национальное меньшинство в Европе.


С начала девяностых годов в ФРГ наблюдаются нападения на цыган и усиление антицыганской пропаганды со стороны СМИ. В 1992-м году в Ростоке-Лихтенхагене произошли погромы, ненависть в которых сначала была направлена против цыган, ищущих убежища. С тех пор в СМИ постоянно появляются сообщения о преступности, попрошайничестве и проблемах гигиены, а в последние годы всё чаще – об организованном мошенничестве с социальными пособиями и тому подобных явлениях. Сегодня, правда, предпочитают говорить о «румынах и болгарах», поскольку термин «цыгане» считается политически некорректным. Однако это никому не мешает под этой новой этикеткой черпать из запаса распространённых антицыганских стереотипов. При этом структурные проблемы, связанные с бедностью и нехваткой жилья, остаются за кадром. Правый поворот, наблюдаемый с прошлого десятилетия, ещё более усугубил эту ситуацию. Однако антицыганская дискриминация и преследование имеют давнюю традицию.

Continue reading →
by olladij

От примирения с действительностью к апологии разрушения


(К вопросу о развитии гегельянства Михаила Бакунина)

Михаил Дынник, 1927



Пожелтевшие от времени страницы «Московского Наблюдателя» за 1838 г., «Отечественных Записок» за 1840 г. и «Deutsche Jahrbücher» за 1842 г. сохраняют уже около столетия дерзкие мысли молодого Бакунина.

Его предисловие к переводу «Гимназических речей» Гегеля впервые провозгласило на страницах русской печати двусмысленное «примирение с действительностью», незаконченная статья «О философии» видела сущность истинного мировоззрения в искании порядка и бога, а через два года статья в левогегельяноком журнале увенчала гегелевскую диалектику бунтарским лозунгом: «Страсть к разрушению есть творческая страсть».

От примирения с действительностью к апологии разрушения — таков путь, пройденный Михаилом Бакуниным за краткий промежуток времени, отделяющий его третью статью от первой; но есть внутренняя логика в этом развитии мысли, развитии столь неожиданном, что даже проницательный Герцен, приветствуя автора революционной статьи, помещённой в «Deutsche Jahrbücher», не узнал в манатом французе Жюле Элизаре своего знакомца и соотечественника.

Для того, чтобы вычертить траекторию мысли Бакунина в бурный период (бурный, как вся его жизнь) 1838—1842 гг., необходимо учесть и отметить, что гегельянской пропаганде в Москве и Берлине предшествовало ученичество в Прямухине.

1837 год прошёл для Бакунина под знаком пристального изучения Гегеля. Прямухинские конспекты показывают, как настойчиво углублялся он в энциклопедию абсолютного идеализма, с каким упорством все снова п снова распутывал тройные узлы диалектических хитросплетений.

В Москве — кружок Станкевича, бесконечные споры молодых гегельянцев; для Бакунина и Белинского это была подготовка к общественным выступлениям за «примирение с действительностью». «Нет параграфа во всех трёх частях Логики, в двух — Эстетики, Энциклопедии и пр., который бы не был взят отчаянными спорами нескольких ночей», — говорит о кружке Станкевича Герцен в «Былом и Думах»).

Первый печатный призыв к примирению с действительностью на основе гегелевской философии был не только личным выступлением Бакунина, но и событием русской общественной мысли, своего рода политической декларацией, а вместе с тем опубликованием тезисов, в значительной мере продуманных членами кружка сообща.

«Предисловие переводчика к «Гимназическим речам» Гегеля» начинается резким выпадом против «ужасной, бессмысленной анархии умов, которая составляет главную болезнь нашего нового поколения, — отвлечённого, призрачного, чуждого всякой действительности». Фантастическим, произвольным, небывалым мирам, созданным отвлечённой философией, Бакунин противополагает действительный мир, «естественную и духовную действительность».

«До сих пор философия и отвлечённость, призрачность и отсутствие всякой действительности были тожественны; кто занимается философиею, тот необходимо простился с действительностью и бродит в этом болезненном отчуждении от всякой естественной и духовной действительности, в каких-то фантастических, произвольных, небывалых мирах, пли вооружается против действительного мира и мнит, что в осуществлении конечных положений его конечного рассудка и конечных целей его конечного произвола заключается все благо человечества, и не знает, бедный, что действительный мир выше его жалкой и бессильной индивидуальности, не знает, что болезнь и зло заключаются не в действительности, а в нем самом, в его собственной отвлечённости». (М. Бакунин, Предисловие переводчика к «Гимназическим речам» Гегеля, 1838)

Continue reading →
by olladij

Давид Рязанов: Военное дело и марксизм



Просто заберу себе эту редкую вещь, чтоб была. Нашёл в «Летописях марксизма», привёл её в читабельный вид, авось пригодится. О роли организованного насилия в истории нам ещё предстоит поразмыслить. Но больше всего мне тут нравится как основатель Института Маркса-Энгельса субтильно троллит маршала-хоббихорсера Ворошилова. – liberadio


(Доклад на Всесоюзном съезде военно-научных обществ 9 марта 1926 г.)

I

Товарищи, мой доклад посвящён марксизму и военному делу. Может показаться странным, что на девятом году существования пролетарской власти приходится ставить вопрос, имеет ли право марксизм вмешиваться в военное дело. Марксизм справился с царским режимом. Марксизм как-никак справился с задачей: восемь лет править огромным государством в условиях капиталистического окружения. Но марксизму всё ещё ставят вопрос: имеешь ли ты право вторгаться в область военного дела? И если имеешь право, то в какой степени, в каких размерах и на какой дистанции? Где хорошо смазанные сапоги противопоставляются марксизму, конечно плохому, там пред хорошим марксизмом раскланиваются так же почтительно, как пред так называемыми почётными членами организации, которые, как известно, в её действительной работе не принимают никакого или очень мало участия.

Так что же такое марксизм? Ответив на этот вопрос, мы тем самым ответим па вопрос: приложим ли марксизм в военном деле?

Марксизм представляет собой алгебру, скажу проще, грамматику общественной деятельности. Марксизм выдвигает ряд основных пунктов, которые резко отличают его от всех других теорий, пытающихся объяснить общественные явления. Но есть и такие пункты, в которых он сходится с другими теориями.

Марксизм прямая противоположность идеализму. В этом пункте он сходится с философским материализмом. Вместе с последним он отрицает какое бы то ни было вмешательство всяких потусторонних факторов в окружающую нас действительность. Кто хочет понять природу, тот не должен прибегать к помощи бога, сверхъестественных сил, тот не должен при объяснении этой природы искать каких-либо других факторов, кроме тех. которые заключаются в пей самой. Повторяю, в этом отношении марксизм сходится со всяким материализмом, ибо отличительная черта последнего состоит в том, что он подчёркивает необходимость исключения при об’яснении явлений природы всяких сверх’естественных сил, в какие бы формы ни облекались эти силы: религиозные, метафизические и т. п. Природа не создана, не сотворена каким-либо божеством, она не представляет порождение духа или идеи.

«Чувственные, наглядные впечатления, — говорит Клаузевиц, — воспринимаемые во время исполнения, гораздо живее тех, па которых мы остановились предварительно путём зрелого размышления. А между тем эти впечатления дают лишь первоначальные очертания, которые, как мы знаем, редко вполне соответствуют сущности явлений. Отсюда — опасность принести зрелое обсуждение в жертву первому же призраку».

Это меткое замечание верно не только в области военного дела. Видимость, призраки застилают от нашего умственного взора действительность. Но признавая это различие между видимостью и действительностью, различие, которое об’ясняется несовершенствами человеческого«здравого смысла», марксизм настаивает на том, что необходимо исследовать ту призрачную закономерность, которая бросается в глаза на первый взгляд, и установить внутреннюю закономерность самой действительности. Только исследуя эту действительность, можно понять и ту видимость, в которую опа облекается в человеческих глазах. Но этого мало. Действительность, природа и человек, не есть нечто извечное, это не готовый предмет, а нечто изменяющееся, развивающееся.

Отличие марксизма от обычного, естественно-исторического материализма состоит в том, что он — материализм диалектический. Действительность он рассматривает, — во всех её разделах, — не в состоянии покоя, не в состоянии застоя, а в состоянии постоянного движения и перемещения. Нет ничего устойчивого, нет ничего неизменного — все движется, все изменяется. И если нам к аж е т с я, что существуют прочные, неизменные предметы, то это только видимость: внутри этих предметов совершается процесс непрерывного изменения, разрушения, процесс, который можно заметить только при помощи более усовершенствованных орудий наблюдения, чем человеческое зрение и осязание.

Вот этот стол, так прочно стоящий, за которым прочно сидит президиум, движется не только вместе с уважаемым президиумом, не только вместе с этим залом. Вся эта устойчивость только видимая. Но этот зал и все в нем находящееся пребывают не только в состоянии постоянного движения, не только перемещаются в пространстве, но и подвергаются непрерывному процессу изменения, разрушения.

Мы не всегда в состоянии своими глазами констатировать процесс разрушения, который происходит в этом столе, в этом зале, но он происходит. Всякий хозяйственник, всякий интендант, который будет исходить из того, что столы, винтовки, казармы, укрепления и т. п. прочны и постоянны, рискует в один прекрасный день остаться у разбитого корыта.

Continue reading →
by olladij

Ислам — критика и апология слева


Критическая теория против исламо-гошизма
Штефан Григат


Маркс критиковал «удобное разделение» в исламе на верующих и неверующих. Хоркхаймер свидетельствовал о присущей этой религии склонности к насилию.

В последние годы антисемитизм в левых академических кругах проявляется, в частности, в проективном антисионизме, который «оправдывается» как антиимпериалистический, антинационалистический или постколониальный в зависимости от политического течения и теоретических ориентиров.

Всё чаще эти «оправдания» напрямую связаны с таким взглядом на политический ислам, который среди значительной части как академического, так и активистского левого крыла характеризуется порой невежеством и неспособностью к критике, порой тривиализацией или релятивизацией, а всё чаще — открытым сотрудничеством.

Однако игнорирование критически настроенных к антисемитизму сегментов левых было бы серьёзной политической ошибкой и привело бы к неадекватной оценке ситуации. Как в оценке сионизма и Израиля, так и в позиционировании по отношению к различным исламистским движениям и ортодоксально-консервативному большинству ислама, существуют левые теоретические традиции, которые можно использовать для противодействия нынешней гегемонии ненависти к Израилю и прославлению ислама, распространенным в значительной части мировых левых.

Как в историческом контексте, так и в наши дни, наиболее яростные критики антисемитизма слева, якобы прогрессивной ненависти к Израилю и исламо-гошизма (термин, используемый во Франции с начала 2000-х годов для описания сотрудничества между левыми радикалами и исламистами, тогда как на английском языке его обычно называют «красно-зелёным альянсом») чувствуют себя связанными с левыми теоретическими традициями – в частности, с критикой политической экономии Карла Маркса и классической критической теорией Франкфуртской школы Теодора В. Адорно и Макса Хоркхаймера.

Continue reading →
by olladij

«Ненасилие и его насильственные последствия»

Вильям Мейерс, 2000

[Ух, чё нашёл! Даже не помню какой это год был, потерялось на одном из многочисленных анархо-сайтов «эпохи» двухтысячных годов, но обнаружилось в библиотеке Ярославской АДА. За это отдельное спасибо. Забираю себе, как обычно, для коллекции. Liberadio переживёт вас всех. Enjoy!]

Вильям Мейерс: краткая политическая биография.
В.М. родился в США, в Кэмп Леджюн, Северная Каролина в 1955 г.
На его мышление сильно повлияла борьба чернокожих
за гражданские права на юге. В высшей школе, в 1972 он
присоединился к президентской кампании МакГоверна
и участвовал в протестах против войны во Вьетнаме.
Начиная с 1979 г. он начал организовывать и участвовать в
гражданском неповиновении против ядерного оружия.
В 1981 он помогал в организации анти-атомной газеты в Сиэтле.
В 1984 он поехал в Германию, чтобы протестовать против установки
Американских ракет Круиз и Першинг, выступал на собраниях
и присоединился к автономам в борьбе против германской
полиции. Вернувшись в США, помогал организовать
No Business As Usual Day в Сиэтле и начинает учить
американских анархистов технике развитой немецкими
автономами. В 1985 он становится анархо-синдикалистом,
участвует в Workers Solidarity Alliance и IWW, так же развивая критику
индустриального общества в Fifth Estate и Earth First!
В 1988 основывает издательство III Publishing, специализирующееся
на анархистской фантастике. Он был организатором
«Лета красного дерева» в 1990, затем работал с 1991 по 1994
на электростанции IWW в Сан Франциско. Его статьи были напечатаны
в многочисленных журналах и получили международное
распространение.

Идеология ненасилия стала играть важную роль в политической борьбе в США и, в действительности, в нациях по всему миру. Почти каждая организация, стремящаяся к радикальным изменениям в США, стала целью организаторов ненасильственного движения. Такие организации как Earth First!, изначально не подписывавшиеся под идеологией ненасилия, усвоили эту идеологию или хотя бы часть правил протеста или гражданского неповиновения. Активисты ненасилия ещё не приложили достаточных усилий, чтобы донести своё кредо до истеблишмента, реакции или открыто агрессивных организаций.

В этом эссе речь пойдёт о том, что ненасилие провоцирует насилие государства и корпораций. Идеология ненасилия создаёт эффекты обратные тому, что она обещает. В результате идеологи ненасилия кооперируют в продолжающемся разрушении окружающей среды, в продолжающихся репрессиях против бессильных и в атаках США/корпораций на людей других наций. Нам следует усвоить прагматичный, основанный на реальности метод действий, чтобы сократить насилие.

Я согласен с тем, что насилие, как следует определённое, – это плохо. Оно, в идеале, не должно быть частью того, как люди обращаются друг с другом. Я убеждён, что общество должно и может быть посторожено там, где ни государство, ни экономика, ни религия не применяют насилия к людям. В таком обществе люди могут достигнуть свои индивидуальные и коллективные цели посредством добровольного сотрудничества. Но если вы соскребёте make-up с лица идеологии Ненасилия, то обнаружите то же самое ухмыляющееся насилие, которому она, якобы, противостоит.

Способность корпоративного государства нейтрализовывать свою оппозицию в США зависит, главным образом, от намеренной путаницы в языке, используемом для дискуссий. Важно точно различать, что означает «насилие», «не использовать насилие» и «идеология Ненасилия». Большинство людей имеют довольно ясное представление о том, что такое насилие: бить людей, резать их, стрелять в них, и вплоть до сжигания людей напалмом или атомным оружием. Не применять насилия – это просто не причинять никому физического вреда. Но вокруг – серые зоны. Как начёт того, чтобы зарезать животное? А насчёт того, чтобы позволить кому-либо голодать, потому что они не могут найти средств заплатить за еду? Как насчёт принуждения к определённому поведению угрозой насилия? Угрозой потери работы?

Continue reading →
by olladij

Взгляды Маркса и Энгельса на азиатский способ производства и их источники


Ральф Фокс, 1930


Не надо быть особенно наблюдательным, чтобы заметить большую разницу между буржуазным обществом и обществом азиатским. Буржуазные философы и историки неоднократно пытались объяснить это различие. Последняя из этих неудачных попыток представлена в недавней работе «философа» Кейзерлинга, носящей религиозный характер.

Только Маркс и Энгельс нашли «ключ к восточному небу». Они нашли его в особом азиатском способе производства.

Маркс особенно ясно и недвусмысленно заявляет об этом на двух хорошо известных страницах в «К критике политической экономии». В предисловии, датированном январём 1859 г., он пишет: «В общих чертах азиатский, античный, феодальный и современный буржуазный способы производства могут быть установлены как прогрессивные эпохи экономической формации общества». (К. Маркс, К критике политической экономии. Институт К. Маркса К Ф. Энгельса. «Библиотека марксиста», выпуск XXIII — XXV Госиздат, М. — Л., 1929) Эту мысль он развивает далее в «Введении», впервые опубликованном Каутским в 1913 г., которое, как указывает Д. Б. Рязанов, было найдено в тетради Маркса, датированной 23 августа 1857 г. В этом знаменитом «Введении» Маркс пишет: «Буржуазная экономия лишь тогда достигла понимания феодального, античного и восточного обществ, когда началась самокритика буржуазного общества». (К. Маркс, К критике политической экономии, стр. 43)

Прежде чем дойти до формулировки особого азиатского способа производства, — формулировки, которую Маркс удержал на протяжении всего «Капитала» и которую Энгельс также развил в «Анти-Дюринге», Маркс и Энгельс проделали большую работу по изучению восточного и особенно индийского общества. Эту работу они начали совместно в 1853 г., когда индийский вопрос занимал важное место в английской политике в связи с прекращением хартии Ост-индской компании и необходимости восстановления её в законодательном порядке. Маркс и Энгельс в своей переписке и Маркс в своих статьях об ост-индских дебатах, написанных для «Нью-йоркской трибуны», развивают впервые, и притом в очень ясной форме, свои взгляды на азиатский способ производства. Они определяют этот способ производства трояким образом. Первое, и самое главное, это — отсутствие частной собственности на землю. Вообще, хотя и не всюду, на Востоке правитель является собственником всей земли в государстве. Рента платится ему продуктами с земли и собирается многочисленными чиновниками согласно строго определенным законам и правилам. Во-вторых, основа этого экономического строя состоит в тесном единении земледелия и ремёсл внутри сельской общины. Эти общины с их тщательным разделением труда, обрабатывающие свои земли иногда сообща, но чаще силами отдельной семьи, владеющей собственным участком, широко разбросанные, самодовлеющие, с незначительным или полным отсутствием связи между собой, являются производственными единицами общества. В-третьих, в восточных странах, где водоснабжение является настоящей основой земледелия, все общественные работы — орошение, каналы, пути сообщения и пр. — неизбежно находятся в руках правителя, государства.

Письмо Энгельса о евреях и арабах дало Марксу первый случай высказать свои взгляды на восточное общество. Энгельс изучал в это время происхождение магометанства, пытался овладеть арабским языком, но, будучи несколько озадачен сложностью его грамматики и многочисленностью корней, перешёл к чтению персидской литературы в переводе сэра Вильяма Джонса и изучал персидскую грамматику, которую находил очень простой. Маркс читал книгу за книгой об Индии, чтобы ясно понять силы, действующие в этой стране, и их отражение в парламенте в связи с обсуждением вопроса о хартии Ост-индской компании. Письмо Энгельса дало ему удобный повод конкретизировать свои взгляды на восточное общество. «Почему история Востока принимает форму религии?» — спрашивает он Энгельса. (К. Маркс и Ф. Энгельс, Переписка 1844—1853. Собр. соч.. т. XXI, .Маркс— Энгельсу, 2 июня 1853 г.) Далее он обращает его внимание на одну книгу, которую он как раз в это время читал и которая произвела на него большое впечатление своим освещением организации монгольского общества в XVII веке. Это были знаменитые «путешествия» Франсуа Бернье, врача при Ауренгзебе. «Бернье, — пишет Маркс, — справедливо усматривает основную форму всех явлений Востока — он имеет в виду Турцию, Персию, Индостан — в том, что там не существует частной собственности на землю. В этом действительный ключ даже к восточному небу». Энгельс немедленно отвечает: «Отсутствие частной собственности на землю действительно является ключом к пониманию всего Востока. Тут корень и политической, и религиозной истории». (Там же, Энгельс — Марксу, 6 июня 1853 г.) Но почему Восток дошёл только до относительно примитивной ступени развития? Эта проблема встаёт одновременно и перед Энгельсом: «Чем объясняется,—продолжает он, — что на Востоке не дошли до частной собственности, даже феодальной? Мне кажется, что дело главным образом в климате, в связи с характером почвы, в особенности же с теми громадными пустынями, которые тянутся, начиная от Сахары, через Аравию, Персию, Индию и Татарию до высочайших азиатских плоскогорий. Земледелие здесь построено главным образом на искусственном орошении, а это орошение является уже делом общины, области или центральной власти. Правительства на Востоке всегда имели только три ведомства: финансовое (ограбление собственного населения), военное (грабёж внутри и в чужих странах) и ведомство общественных работ (забота о воспроизведении)».

Continue reading →
by olladij

Р. Рокер: Против течения, несмотря ни на что! (1930)

Действительно, требуется мужество, смелость и безграничная надежда, чтобы смотреть в далёкие горизонты нового будущего во времена, когда все силы прошлого высвободились, а безымянные страдания, в сочетании с духовным угнетением, довлеют над народами, как кошмар. Греческий мудрец мог бы и сегодня снова отправиться в путь при свете дня с горящим фонарём, чтобы найти людей, новых людей с пламенной верой и переполненными сердцами, которые бесстрашно шагают навстречу будущей эпохе; результат был бы достаточно скудным в эту эпоху неприкрытой националистической реакции и фашизма, диктаторской жажды власти как справа, так и слева, капиталистической «рационализации» и безграничной веры в государство, которую разделяет подавляющее большинство наших современников.

Однако старый Диоген не собирался возвращаться в свою бочку совершенно неудовлетворённым, насмехаясь над своим народом. В условиях умственного и физического порабощения в мрачном настоящем он, по крайней мере, находил проблески надежды, семена новой жизни и нового человечества, стремящегося из глубин к свету.

Да, действительно, готовится новое человечество, которое уже во всех сферах общественной жизни борется со злым духом нашего времени, который, если сравнивать его с ним, выглядит ещё более безнадёжным и жестоким.

Возможно, сегодняшняя реакция, которая не только прочно укоренилась в правительственных кабинетах, но и уже слишком глубоко проникла в разум и душу современного человека, как с поразительной ясностью продемонстрировали недавние события, возможно, сегодняшняя реакция — это всего лишь гротескная прелюдия к новой эре, подобно сумеркам к солнечному свету. Возможно, необходимо, чтобы обанкротившаяся система сначала выявила свою интеллектуальную некомпетентность и внутренние противоречия на всех этапах своего практического функционирования, прежде чем новая система сможет энергично и триумфально заявить о себе.

Continue reading →
by olladij

Р. Рокер: Национализм и современная реакция (1929)

I.

Те, кто верил, что после мировой войны националистические тенденции в Европе ослабнут, обманулись в своих ожиданиях. Произошло как раз наоборот. Национализм стал сильнее, чем когда-либо прежде, и сегодня составляет идеологическую основу современной реакции в форме фашизма. Современный фашизм не является движением, возникшим из единого идеологического сообщества; он не только имеет особый характер в каждой стране, но и внутри одних и тех же государственных границ проявляется в самых разных формах – от республиканизма до крайнего монархизма. Едиными являются только его военно-путчистские методы и, в определённой степени, расово-националистические взгляды его сторонников. И давайте не будем обманывать себя: это движение, которое всё больше распространяется в самых разных странах, не является просто движением привилегированных классов, хотя несомненно, что оно в значительной степени поддерживается и поощряется ими и в конечном итоге защищает только их интересы. Всем очевидно, что фашизм нашёл определённый отклик и в широких слоях рабочего класса, чему в немалой степени способствовал крах социалистических партий во время войны. Было бы глупо преувеличивать значение этого влияния, но опасно было бы недооценивать его или вовсе игнорировать.

Именно в такое время, как сегодня, когда под влиянием войны и явного обнищания масс произошло ослабление социальных чувств, в время, когда все устоявшиеся понятия были потрясены, а старое и новое смешались в пёстром вихре, опасность такого движения ещё больше и его последствия гораздо более губительны, чем в обычное время. Поэтому прежде всего необходимо занять твёрдую позицию по отношению к националистическим устремлениям и не продолжать двигаться в крайностях, которые находят своё выражение в дешёвых политических лозунгах, как это, к сожалению, слишком часто бывало до сих пор.

Было время, когда большинство течений авторитарного социализма, за несколькими исключениями, понимали понятие интернационализма как полное слияние различных племён и народов в абстрактном представлении о человечестве. В красочном разнообразии народной жизни и языков видели лишь искусственно созданные препятствия на пути к братству страдающего человечества и мечтали о скорейшей ликвидации всех этих различий, о введении общего мирового языка, который должен был бы заменить все существующие языки, и о тому подобных вещах. Особенно этой идеей увлекался Вильгельм Вейтлинг, который, как известно, в последние годы своей жизни занимался созданием всемирного языка.

Continue reading →
by olladij

Советский антисионизм и современный левый антисемитизм


Изабелла Табаровски, май 2019

Введение
В 1985 году Антисионистский комитет советской общественности (АКСО), находившийся под контролем КГБ, выпустил брошюру «Преступный союз сионизма и нацизма». В брошюре сообщалось о пресс-конференции, которую комитет провёл несколькими месяцами ранее. Место проведения пресс-конференции — пресс-центр Министерства иностранных дел СССР — свидетельствовало об официальном одобрении сообщений, которые должен был донести АКСО. Брошюра была переведена на английский язык и распространена за рубежом информационным агентством «Новости», важным инструментом советской внешней пропаганды.
Эта брошюра, являющаяся пропагандистским документом, освещающим пропагандистское мероприятие, рисовала мрачный образ сионизма. Старшие члены АКСО, большинство из которых были видными советскими евреями (намеренный выбор со стороны КГБ, призванный отвести обвинения в антисемитизме), утверждали, что у них есть неопровержимые доказательства сотрудничества сионистов с нацистами. Они описывали сионистов как содействующих нацистскому экспансионизму, обвиняли их в ложном преувеличении значимости антисемитизма и еврейского жертвенного опыта во Второй мировой войне и утверждали, что соглашение 1930-х годов, разрешавшее переселение 60 000 немецких евреев в Палестину, «облегчило нацистам развязывание Второй мировой войны». Они утверждали, что сионисты были соучастниками «геноцида славян, евреев и некоторых других народов Европы». В заключение ораторы заранее отвергли любые попытки «просионистской прессы» представить утверждения комитета как антисемитские, отделили сионистов от евреев и пообещали, что сионизм никогда не сможет опровергнуть «историческую реальность» сотрудничества между сионистами и нацистами.
Брошюра могла бы восприниматься как шокирующая клевета, искажающая историю, если бы она не была неотъемлемой частью массивной советской антисионистской кампании, которая вступила в особо активную фазу в 1967-го году. Её язык отражает эпоху, отмеченную напряжённостью холодной войны, пропагандистским жаргоном, пронизывавшим все аспекты советской общественной жизни, и яростной демонизацией Израиля и сионизма. Предполагаемое сотрудничество сионистов и нацистов и ложное приравнивание этих двух явлений были одними из центральных элементов кампании.
Разработанная КГБ и контролируемая главными идеологами Коммунистической партии, эта кампания достигла многочисленных успехов. Для значительной части внутренней и части внешней аудитории она успешно лишила сионизм его значения как национально-освободительного движения еврейского народа и ассоциировала его с расизмом, фашизмом, нацизмом, геноцидом, империализмом, колониализмом, милитаризмом и апартеидом. Она способствовала принятию печально известной резолюции 3379 Генеральной Ассамблеи ООН 1975 года, в которой сионизм был признан формой расизма, что открыло путь к демонизации Израиля в рамках этой организации.
В ходе кампании в СССР были опубликованы сотни антисионистских и антиизраильских книг и тысячи статей, которые тиражировались в стране миллионными тиражами. Многие из них были переведены на иностранные языки – английский, французский, немецкий, испанский, арабский и многие другие. Только в 1970-м году сравнение между предполагаемым сионистским и нацистским расизмом — лишь одним из многочисленных мемов кампании — заслужило 96 упоминаний (Pinkus 1989:256). Демонизация сионизма продолжалась в фильмах, лекциях и радиопередачах.Антисионистские карикатуры, многие из которых носили явно антисемитский характер, регулярно появлялись в советских изданиях.

Continue reading →
by olladij

Иранские протестующие не обязаны перед нами объясняться

Элиа Аюб, февраль 2026

1.

В документальном фильме «Celluloid Underground» 2024-го года молодой режиссёр Эхсан Хошбахт показывает фильмы в своём местном университете в Тегеране. Его страсть к кино ощутима, трогательна и часто душераздирающа. Киномания в Иране после 1979-го года может быть опасной вещью, и, несмотря на то, что он был всего лишь студентом, за ним постоянно следила тайная полиция, которая, по его словам, «первой приходила на мои показы, была самой внимательной и самой тихой в моей аудитории».

После показа фильма «Корова» 1969-го года режиссёра Дариуша Мехджуи (сценарий Голама-Хосейна Саеди), в котором исследуются отношения между иранским фермером и его коровой (единственной его собственностью), один из зрителей крикнул Хошбахту: «Мы не для того отдавали своих мучеников, чтобы ты показывал марксистские фильмы». Под мучениками здесь подразумеваются официально признанные мученики, те, кто не бросил вызов абсолютной гегемонии аятоллы после 1979-го года. Они и есть «мы». Марксисты, левые, националисты и другие, которые также заплатили высшую цену за избавление от диктатуры шаха, не попали в этот список, поскольку их мученичество не обладало той чистотой, которую аятолла объявил необходимой. Вероятно, этот исламист, который жаловался на показ марксистского фильма в Иране после 1979-го года, не знал, что у него было одно общее с режимом шаха, который, в конце концов, запретил фильм «Корова».

Этот комментарий оставил всех в комнате безмолвными, а Хошбахт, по его словам, был ошеломлён. Он заплакал. «Все молчали, и я ушёл в тишине». Этот комментарий, похоже, был как глоток холодной воды. Он разрушил ту надежду, которую мы видели в глазах Хошбахта, когда он говорил о своей любви к кино. Это одухотворяло его, связывало его с внешним миром, от которого люди аятоллы сейчас были заняты изолированием страны. На следующий день полиция нравов Исламской республики закрыла киноклуб.

Continue reading →