Теракт в немецком Халле и убийственная логика антисемитизма 

9 октября за пару минут до полудня Штефан Баллиет припарковался недалеко от синагоги в немецком городе Халле, приготовил камеру для интернет-стрима и сделал следующее заявление на английском: «Hey, my name is Anon. And I think the Holocaust never happened». За такими непосредственными угрозами, как феминизм и миграция, якобы скрывается главный враг — «the Jew». Рядом с ним в машине — самодельное оружие и несколько килограммов взрывчатки. Через несколько минут он прибывает к синагоге, в которой по случаю праздника Йом Кипур находятся более пятидесяти человек, объявляет: «Nobody expects the internet SS»,паркуется и несколько минут пытается проникнуть туда. 

Охранник вовремя замечает Баллиета и блокирует все входы и выходы. Баллиет несколько раз стреляет в дверь и пытается её взорвать, но безуспешно. Мимо него проходит сорокалетняя Яна Л., которая, видимо, не поняла происходящего, приняла попытки взорвать дверь синагоги за поджёг новогодней хлопушки и попыталась пожурить нападавшего. Разочарованный своей неудачей Баллиет стреляет женщине в спину. Проезжавший мимо курьер пытается помочь женщине, Баллиет пытается выстрелить и в него, но самодельное оружие заедает. Курьер успевает скрыться. 

В 12:07 нападающий отказывается от попыток проникнуть в синагогу, садится в машину и проезжает метров пятьсот, видимо, без какой-либо чёткой цели. Замечает турецкую закусочную и решает заняться ею. Он стреляет по прохожим, бросает вовнутрь взрывчатку и убивает двадцатилетнего рабочего Кевина Ш. Оружие часто даёт осечки, иначе жертв могло быть значительно больше. «Sorry, guys, the fucking Luty is shit man!»жалуется он своей публике. Затем он пытается ехать дальше и впервые (12:16) сталкивается с полицией, с которой ввязывается в перестрелку и получает лёгкое ранение в шею. В то время ему кажется, что он хотя бы смог незадолго до смерти показать, насколько ненадёжно его кустарное вооружение. «I am a complete loser», — комментирует он происходящее. 

A screen grab taken from amateur video shows shooting in Halle, Germany, October 9, 2019. ATV STUDIO HALLE/REUTERS TV via REUTERS THIS IMAGE HAS BEEN SUPPLIED BY A THIRD PARTY.

Он ещё раз проезжает мимо синагоги, выбрасывает смартфон возле главного вокзала и выезжает на автобан в сторону Лейпцига. Тут полиция теряет его след. Почти сорок минут спустя Баллиет прибывает в небольшой городишко Видерсдорф, где пытается поменять автомобиль, стреляет в случайных мужчину и женщину, крадёт такси из ремонтной мастерской, снова выезжает на автобан в южном направлении и проезжает мимо Лейпцига. По пути он создаёт ДТП, в котором обходится без погибших и раненых, и уже в 13:38 его окружает полиция. 

Сейчас 27-летний террорист-любитель находится под строгим надзором в тюрьме города Халле, даёт показания, официально подтверждает свои антисемитские убеждения и ждёт суда. Вменяются ему два убийства и многочисленные покушения на убийство. Пожизненного заключения официально в Германии нет, но на такой случай предусмотрены меры по продолжению содержания под стражей, если того требуют соображения общественной безопасности — инструмент довольно произвольный. Так что «недовольный белый мужчина» едва ли сможет когда-либо вернуться домой к маме, но сможет теперь завести дружбу по переписке с Андерсом Брейвиком и Беатой Чепе, если его преждевременно не порешат заключённые ультрас Халльского футбольного клуба (фэном этого клуба был убитый Баллиетом Кевин Ш.). 

В опубликованном до акции 9 октября «манифесте» Баллиет ставил перед собой три основные цели: во-первых, доказать практичность самодельного оружия; во-вторых, завалить побольше евреев и прочих «анти-белых» и, в-третьих, поднять мораль и боевой дух «других угнетённых». Бонусом в этом рил-лайф-шутере было «не погибнуть». До конца своей удручающей бонусной жизни ему придётся довольствоваться невысоким местом среди «лузеров» в таблице high scores на Encyclopedia dramatica (на конец октября это место нр. 115). Такой вот «achievement». (Кстати, ещё Андерс Брейвик писал о «levels», которые необходимо достигнуть во время акции.) Вот, казалось бы, и вся история. Убитых оказалось только двое, раненым мы желаем скорейшего выздоровления. Живым же не остаётся ничего иного, как стоически отнестись к теракту, воспринять его как событие, которое может произойти где угодно и почти непредотвратимо, и жить дальше. Но хотелось бы сделать несколько замечаний об инциденте и актуальным дискуссиям вокруг него.

Самое курьёзное в этой истории — бурное конспирологическое творчество ультраправых. Это и понятно — комьюнити вынуждено как-то объяснить себе и общественности вопиющую бессмысленность теракта, а заодно и отмазаться от обвинений в терроризме. Дескать, мы, конечно, давно выступаем за насилие, против мигрантов, ZOGа и феминизма, но этот пассажир не наш: мы, конечно, тоже белые, но какие-то более пушистые, что ли. Одни утверждают, что Штефан Баллиет не немец вовсе (а может быть, даже исламский конвертит), и кивают на Давида Сомболи, устроившего стрельбу в июле 2016 года в мюнхенском супермаркете. У Сомболи были персидские корни, но он отпраздновал пятилетие бойни на острове Утойа, расстреляв людей, в которых опознал мигрантов. Другие хотят видеть Баллиета левым. Видимо, по аналогии с эко-фашистом Таррантом, когда реакционная экологическая повестка стала у панически отмазывающейся правой братии a posteriori исключительно левым делом. Почему левым оказался Баллиет, остаётся только гадать. Видимо, из-за борьбы с ZOGом. И вообще, всё ложь и манипуляции, «false flag attack»: и убил-то вместо евреев двух совершенно обычных немцев, а на одной из фотографий ведёт стрельбу возле фонарного столба с предвыборным плакатом «Альтернативы для Германии». Кадр наверняка постановочный, дабы бросить тень на партию. 

Как известно, после поражения во Второй мировой в Германии антисемитов не осталось совсем. Были «легитимные критики Израиля», «сочувствующие делу арабского антиколониального движения», «раскрыватели правды о мировой закулисе» и т.д., и т.п., но антисемиты перевелись самое позднее 9 мая 1945 года, причём как на территории будущей ФРГ, так и на территории будущей ГДР. Немецкие левые тоже от народных масс особо не отрывались и то закладывали бомбу в берлинскую синагогу в 1969-м, в день памяти жертв ноябрьских погромов, то при участии RAF и «Революционных ячеек» угоняли израильский самолёт, где на глазок делили пассажиров на евреев и неевреев. 

Официозное воспоминание о сингулярности Аушвица в германской политике сыграло злую шутку с пониманием и оценкой современного антисемитизма: он не воспринимается серьёзно, т.к. считается, что высокой планки, заложенной Аушвицем, он не достигнет, а миллионы уничтоженных евреев снисходительно принимаются post mortem в некую мифическую «иудео-христианскую культуру», которая иногда оказывается весьма полезной в полемике против прочих нежеланных «пришельцев». Сам Баллиет после ареста первым делом спросил своего адвоката, не еврей ли он, и поспешил добавить, что не стал бы отказываться от адвоката-еврея. Ведь в представлении антисемита такой адвокат должен быть не только высококвалифицированным, но и очень могущественным. Разве филосемитизм имеет какое-то отношение к антисемитизму? 

Маман подзащитного, школьная преподавательница этики, пыталась объяснить прессе мотивацию сына: «Он ничего не имеет против евреев, в буквальном смысле. Он против людей, стоящих за финансовой властью — а кто не против?» Антикапитализм уровня паблика «Красный передел», ищущий финансовых властелинов мира в провинциальной синагоге, но антисемитизм?! Доморощенный, не чужой, не исламский?! Помилуйте!

Сходным образом обстоят дела и с правым терроризмом в Германии. Феерическое расследование дела «Национал-социалистического подполья» тому самый яркий и известный пример. На самом деле, примеров в послевоенной истории Германии полно. Начиная с различных «военно-спортивных групп» и убитых «обычными парнями, имеющими что-то против финансовой власти» гастарбайтеров, бездомных, панков и заканчивая организованными правыми структурами в армии, полиции и тайной службе со всеми пропавшими и засекреченными документами и остановленными расследованиями. Просто о нации, заново основанной союзниками на фундаменте ариизированной экономики и Аушвица (нет, не на Гёте с Шиллером), принято думать, что она учла «ошибки» прошлого и должна стать моральным светочем остальному человечеству. В Германии неохотно говорят о правом экстремизме. Для ФРГ враг всегда был слева и на востоке Европы, а ГДР вообще была основана как «антифашистская нация». На том и порешили. Работавшие на Гитлера чиновники, учителя, офицеры, врачи и прочие смогли продолжить карьеру, если не перегибали палку в прошлом. 

Давид Сомболи, юный стрелок из Мюнхена, был признан психически больным, но не правым экстремистом. Этим объясняется и ответ полиции Саксонии-Анхальт на упрёки еврейской диаспоры, обвиняющей «блюстителей порядка» в отказе охранять молельные дома и культурные центры (охранником в халльской синагоге был член общины). Иудеи неоднократно просили полицию об охране, но та была «занята борьбой с (исламским) терроризмом, поэтому не может заниматься также правым экстремизмом». Подождём, что ещё станет известно о Штефане Баллиете, 27-летнем криворуком задроте, у которого не было ни друзей, ни подружки, ни своего дома. Который жил у мамы и доигрался в шутеры до того, что перестал отличать их от реальности. Об «одиноком волке», поддержанным игровым комьюнити, но не имеющим каких-либо подтверждённых связей с местными неонацистами, появившимся внезапно из самого тёмного закоулка интернета и нарушившим гармоничную жизнь общества. 

Тем временем, согласно опросу, проведённому летом/осенью этого года Мировым еврейским конгрессом (WJC), примерно четверть  взрослого населения Германии придерживается антисемитских стереотипов (среди выпускников университетов с годовым доходом более 100000 евро их 18%).

Впервые опубликовано на nihilist.li

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *