Л. Парсонс: Бродягам, безрабортным, обездоленным и нищенствующим

Люси И. Парсонс

Alarm, 4.10.1884. Also printed and distributed as a leaflet by the International Working People’s Association.

Слово к тем 35 тысячам, бродящим  по улицам этого громадного города, руки в карманах, оглядываясь вокруг без интереса на доказательства богатства и удовольствий, к которым вы не имеете доступа, даже достаточного, чтобы раздобыть кусок хлеба, которым вы могли бы утихомирить боль голода, пожирающего ваши внутренности. Это к вам и другим сотням тысяч, находящихся в похожем положении, в этой огромной стране, я хочу обратить своё слово.

Не вы ли тяжело работали всю вашу жизнь с тех пор, как достигли достаточного возраста, чтобы ваш труд был пригоден для производства богатств?  Не достаточно ли вы мучились, тяжко и  прилежно создавая богатства? И за все  эти годы службы, не знаете ли вы, что вы  богатств ценностью на тысячи и тысячи  долларов, которых вы не получили и не  получите никогда, пока не станете  ДЕЙСТВОВАТЬ? Не знаете ли вы, что когда  вы были прикованы к машине, а машина  прикована к пару, так, что вы вкалывали  свои 10, 12 и 16 часов из 24-х, что все эти  годы вы получали лишь столько продукта  своего труда, чтобы едва-едва восстановить  себя, самое необходимое для жизни, а  затем, когда вы хотели получить ещё  что-то для себя и своей семьи, это должно  было быть самого низкого качества? Если  вы хотели куда-то отправиться, вам  приходилось ждать до воскресенья, столь  мало вы получали за ваш унизительный  труд, что не решались оставить его на  некоторое время? И вы знаете, что со  всеми вашими недостачами, ущемлениями  и экономией вы никогда не были способны  оторваться от волков потребностей  более, чем не насколько дней? И что, в  конце концов, каприз вашего работодателя  создал сокращением производства  искусственный голод, что огни в печах  были потушены, железный конь, к которому  вы были прикованы, остановлен, фабричные  ворота закрыты, вы стали бродягами у  дороги, с голодом в желудке и лохмотьями  на плечах?

Теперь ваш работодатель говорит  вам, что это было перепроизводством,  из-за чего ему пришлось закрыться. Кто  думал о горьких слезах и сердечной боли  ваших любящих жён и беспомощных детей,  когда вы сказали им: «Храни вас Господь»  и отправились по бродяжничьей дороге,  искать работы где-то ещё? Вот теперь вы  — просто бродяги, все желают, чтоб вы  убирались прочь и доносят на вас как на «никчёмных бродяг и проходимцев, тот  же самый класс, который все эти годы  занимался только тем, что грабил вас и ваших товарищей. Теперь вы видите, что «хороший начальник» и «плохой начальник»  совершенно неразличимы? Что вы теперь  для обоих общая добыча, и что их миссия  — это просто грабёж? Вы не видите, что  это ПРОМЫШЛЕННАЯ СИСТЕМА, которая должна быть изменена, а не «босс»?

И вот, когда эти солнечные летние и осенние дни пройдут, и у  вас нет работы, и вы, соответственно, не  можете ничего отложить, и когда ураган  зимы примчится с севера, и вся земля  покроется снежными сугробами, не слушайте  голосов лицемеров, которые скажут вам,  что было провозглашено Господом, что  «нищим всегда воздастся», или высокомерных  грабителей, которые скажут вам, что вы  «пропили всю вашу зарплату прошлым  летом, когда у вас была работа, и в этом  причина, почему у вас сейчас ничего нет,  и работный дом был бы для вас слишком  хорош, что вас надо было бы пристрелить».  И они станут в вас стрелять, если вы  будете подавать ваши прошения в слишком  эмоциональной манере. Так что не слушайте  их, но смотрите! Следующей зимой, когда  порывы холодного ветра заползают в  дырки вашей потрёпанной одежды, когда  мороз кусает ваши ноги сквозь дырки  вашей поношенной обуви, и когда вся  безнадёжность, кажется, сосредоточилась  на и вокруг вас, когда нищета наложила  на вас свою печать и жизнь стала тяжкой  ношей, а существование насмешкой, когда  вы бродили по улицам днём и спали на  твёрдом полу ночами, и ночами вам хотелось  умереть от собственной руки — ибо вам  хотелось лучше кануть в абсолютное  небытие, чем выносить существование,  ставшее такой обузой — то, случайно вы  решаетесь броситься в холодные объятия  воды, чем мучиться дальше. Но остановитесь,  прежде чем вы совершите последний акт  этой трагичной драмы вашего простого  существования. Стоп! Нет ли ничего, что  бы вы могли сделать, чтобы защитить тех,  кого собираетесь оставить сиротами, от  подобной судьбы? Волны лишь сойдутся  над вами в насмешке над вашим скорым  действием, но пройдитесь по богатым  улицам, загляните сквозь шикарные окна  в их полные дома, и вы найдёте там тех  же самых грабителей, которые ограбили  вас и вашу семью. Тогда дайте вашей  трагедии разыграться там! Пробудите их  от их расслабленных занятий своими  усилиями! Отошлите свою петицию и пусть  они читают её в красных отблесках  разрушения! При этом, когда вы бросаете  «долгий пристальный взгляд назад», вы  можете быть уверены, что говорили с  грабителями на единственном языке,  который они в состоянии понять, ибо они  никогда ещё не позволяли себе заметить  прошение от их рабов, если их не заставляли  читать его при всполохах из стволов орудий, или которое не было передано им  на кончике меча. Вам не нужна организация,  если вы намереваетесь передать такой  вид прошения. В самом деле, организация  бы вам повредила, но каждый из вас,  голодных бродяг, которые читают эти  строки, воспользуйтесь теми маленькими военными методами, которые наука вложила  в руки бедняков, и вы станете силой в этой или любой другой стране.

Учитесь обращению с взрывчатыми веществами!

Source: http://www.lucyparsonsproject.org/writings/to_tramps.html

перевод с английского

М. Хайнрих: Захватчики с Маркса

Михаэль Хайнрих

 

Об обращении с марксистской теорией и о трудностях её современного изучения – критические замечания о Карле Хайнце Роте и прочих.

За прошедшие 120 лет Маркса читали и понимали совершенно по-разному. В Социал-демократическом и коммунистическом движениях Маркс считался выдающимся экономистом, доказавшим эксплуатацию, непременное крушение капитализма и неизбежность пролетарской революции. Такая «марксистская политическая экономия» была интегрирована в мировоззренческий марксизм, знавший наперёд советы на все вопросы истории, общества и философии. 

Хотя этот всезнающий марксизм и был бесполезен для анализа, он был прекрасно приспособлен для целей пропаганды и как инструмент власти в отношении тех, кто сомневался в линии партии. Уже в двадцатые и тридцатые годы против такого марксизма поднималась критика слева, которая, однако, была задушена фашизмом и сталинизмом и позднее, во время холодной войны, тоже не была услышана. Положение изменилось в шестидесятые годы, когда вместе со студенческим движением и протестами против войны во Вьетнаме стали иначе читать Маркса. По ту сторону классического рабочего движения образовались «новые левые», видевшие себя с самого начала между двумя фронтами: с одной стороны – против мировой капиталистической системы, с другой стороны – против авторитарного и догматично-застывшего коммунистического движения, воспринимавшегося как стабилизирующее власть. 

Эти новые левые не были ни в коем случае однородны. Касательно критики марксистской ортодоксии, сильно упрощённо можно различить два направления. С одной стороны доносилась критика, что профсоюзы и партии рассматривают рабочий класс как объект, которым нужно управлять, а не как боевой, сопротивляющийся субъект. Теоретические основы этого властного обращения с классом были увидены в объективизме и экономизме традиционного марксизма. В противоположность объективным экономическим законам подчёркивалась классовая борьба как важнейший мотор общественного развития. 

Для штудирования Маркса это означало, что в «зрелом» экономическом труде констатировали либо «экономизм», либо выставляли на первый план отрывки, в которых речь шла о классах и борьбе. В шестидесятые годы такое направление критики встречалось в особенности в итальянском опрераизме, распространившемся в семидесятые также на другие  страны. В западной Германии это были в первую очередь Карл Хайнц Рот и журнал «Автономия», которые ориентировались на этот тезис. Так же находятся корни Тони Негри в операизме.  

Если различные операистские течения критиковали в марксистской ортодоксии перебор в структурно-теоритическом аспекте, второе критическое течение целилось скорее в противоположность, она упрекала ортодоксию в теоретической поверхностности. Марксистские категории должны были сначала быть освобождены от догматических помех ортодоксии, марксову критику политической экономии следовало вообще «реконструировать», причём в особенности методические вопросы выходили на первый план. 

Важными представителями этого направления в западной Германии были Ганс-Георг Бакхаус и Гельмут Райхельт, ясно показывавшие, что прежде всего форма категорий (т.е. форма стоимости в противоположность к, зачастую поверхностно понимаемой, субстанции стоимости) была упущена в марксизме. Этим самым марксизм мог определить капитализм как отношение эксплуатации, но специфика формы этой эксплуатации, отличающая капитализм от докапиталистических способов производства, оставалась в целом неохваченной. 

Исходя из такого анализа формы в западной Германии начались «дебаты о произведении государства» и дебаты о мировом рынке, а также различные попытки «реального анализа» актуального движения капитала. В формальном анализе семидесятых годов коренится так же подчёркиваемая с начала девяностых годов Робертом Курцем и журналом «Кризис» «критика ценности», как и вышедшее несколько лет назад на немецком языке исследование Мойше Постоуна «Время, работа и общественная власть». Дебаты в семидесятые годы были разожжены так же различными попытками модернизировать традиционный марксизм, как, к примеру, Фритцем Хаугом. В некоторых чертах модернизированный марксизм представлен Алесксом Каллиникосом, находящим резонанс, прежде всего в движении критиков глобализации. 

Сильные и слабые стороны упрощённо представленных критических движений соотносятся по большей части комплиментарно. Если у операистского движения зачастую можно было установить определённую поверхностность в обращении с марксовыми категориями стоимости, игнорирование таких концепций как анализ форм стоимости или фетишизм и иногда идеализированное отношение к актуальной борьбе, у другого направления занятие классами и их борьбой оставалось далеко позади всё более глубокого теоретического копания. Здесь было особенно проблематично, когда не были замечены границы развития категорий и предпринимались попытки «вывести» всё существенное в государстве, обществе и сознании из основных категорий критики политической экономии.  Continue reading

Боб Блэк: Упразднение работы

В  определенном смысле, неправильно  называть нашу систему капитализмом,  или демократией, или — еще хуже —  индустриальным обществом; ее настоящие  имена — фабричный фашизм и офисная  олигархия. Всякий, кто называет этих  людей «свободными» — или дурак, или  врет. Ты это то, что ты делаешь. Если ты  делаешь скучную, тупую, монотонную  работу, скорее всего ты сам станешь  скучным, тупым и монотонным. Работа  объясняет видимую повсюду ползучую  дебилизацию гораздо лучше, чем  гипотетические зомбирующие механизмы вроде телевидения или образования.

Так  и написал бы это на любимой работе на  стене да громадными буквами. Далее по тексту:

Итак,  работа — это человекоубийство,  институционализованное как образ жизни.  Как все знают, кампучийцы сошли с ума и  устроили автогеноцид. Но мы-то чем от  них отличаемся? У режима Пол Пота хотя  бы было видение справедливого, эгалитарного  мира — пусть мутное. Мы убиваем людей  в (по крайней мере) шестизначных  количествах ради того, чтобы чтобы  продавать выжившим «Биг-Маки» и  «Кадиллаки». Наши сорок и пятьдесят  тысяч ежегодно погибающих в автокатастрофах  — мясо, не мученики. Они погибают ни за  что. Вернее, за работу — но погибать за  работу это все равно, что погибать ни за что.

Лупит наотмашь, подлец, с предельным цинизмом.

Continue reading