Category Archives: translation

boyz, girlz and trans

by olladij

Соседи анархистов

Рудольф Рокер

(Nachbarn der Anarchisten,

Из: Aufsatzsammlung, Band 1, 1919 — 1933)

Вопрос, который мы подняли в нашей прошлой статье, тесно связан с другим, обладающим большим значением для будущего социалистического движения. Благодаря монополии на образование и всё более открытому разделению труда на умственный и ручной, сами рабочие оказываются всё меньше способными охватить всю область технических и организационных связей в какой-либо отрасли производства. Современное крупное предприятие и крупная промышленность в целом поставили совершенно новые проблемы и, прежде всего, ставят куда большие требования к управлению, чем трудовой процесс прошлого. По этой причине, так называемые труженики ума, техники, инженеры, химики и научные сотрудники и т. д., играют в современном производственном процессе совершенно особенную роль, которую нельзя недооценивать или игнорировать.

Не стоит утешаться мыслью, что это строгое разделение на умственный и ручной труд со всеми его неисчислимыми разделениями и подразделениями и не будет длиться вечно, и что неизбежно наступит такое состояние, как его предвидел Кропоткин в своей светлой книге «Поля, фабрики и мастерские». Мы тоже убеждены в таком развитии событий, но пока мы должны видеть вещи такими, какие они есть, а не такими, какими они нам видятся. Поэтому нам нужно понять, что реорганизация общественной жизни в смысле социализма не зависит от одних рабочих, но что и так называемые умственные рабочие призваны играть в этом процессе обновления важную, необходимую роль. Но если это правда, то нам стоит поднапрячься, чтобы привлечь как можно больше людей из этого лагеря на нашу сторону, и мы убеждены, что именно анархистам предстоит успешно выполнить это задание.

Continue reading →

by olladij

Г. Ландауэр: Еретические ли это мысли?

И ещё один образчик моего дешёвого филосемитизма –

Чем полнее и чище и более наполнено реальностью мы высказываем эту нашу сущность и наше стремление, знание и готовность, тем более готовно они будут примыкать к нам из других наций и учить нас в нежной общности, что то древнее, что мы извлекаем из наших душ, есть путь становящегося человечества, что традиция наших измученных и страждущих сердец есть ни что иное, как революция и восстановление человечества. Как дикий вопль над миром и как едва слышный шёпот обращается к нам непрекращающийся голос внутри нас, что еврей может быть спасён лишь вместе с человечеством, и что это одно и то же: ждать мессии в изгнании и разбросанности и быть мессией народов.

Ну, и далее по тексту.

by olladij

Частное и общее

Элементы критики государства, включающие в себя гимны Гегеля

Франц Шандл (Streifzüge Nr. 49, 2010)

Вопрос, чем является государство, чрезвычайно важен. Наше видение должно быть ещё раз обобщено и отточено в некоторых моментах. Конечно, всё это бегло и не может заменить всеобъемлющего исследования. И ни в коем случае речь не идёт о систематическом подходе, но, всего лишь, о «вылазках».

Георг Вильгельм Фридрих Гегель рекомендует в §274 (на самом деле, §272 — прим. перев.) своей «Философии права», как минимум, славословие: «Поэтому государство следует почитать как нечто божественное в земном и понимать, что если трудно постигнуть природу, то ещё бесконечно более трудно постигнуть государство». От этой аффирмации мы хотим отчётливо дистанцироваться. Предаться в руки Господа не является нашей целью, а как раз наоборот. Но осторожно: быть против капитализма, разрешено быть каждому и каждой, но выступать против государства, т. е. быть врагом государства, всё ещё считается преступным намерением.

Буржуазный характер

В наших предыдущих исследованиях мы определяли политику как обобщение, а государство как общее буржуазной общественности. «Политика как буржуазное обобщение служила тому, чтобы создать из общественного беспорядка порядок, который и может выступать как обособленное общее». «Т.е. государство действует над всеми классами в смысле капиталистической формации, он не является учреждением буржуазии, но учреждением всех капиталистических отношений. Эту разницу следует всегда держать перед глазами, когда речь идёт о буржуазном государстве. Буржуазное государство — это не государство буржуазии, а государство капитала. Буржуазное означает, что государство устанавливает и вынуждает своих граждан к их ролям обладателей товаров в свободе и равенстве». (Франц Шандл, Смена курса на тонущем корабле. Государство и его исторические границы, Streifzüge 1/2000)

Так, государство и политика являют собой две стороны одной взаимосвязи. «Понятие государства предполагает понятие политического», пишет Карл Шмитт (Понятие политического, 1932). А Никлас Луман считает: «Государство становится точкой референций универсализации политики. Добрая воля подтверждается приверженностью к ‘ценностям`. (Никлас Луман, Политика как общество, 2000) И они правы.

Буржуазный характер государства не подлежит сомнениям, но как классовое государство понять его нельзя. Буржуазное следует расшифровывать как касающееся общественной формации, категория эта не может быть зарезервирована за определённым классом производственных отношений. Разумеется, государство зачастую представляет классовые интересы (и в особенности, буржуазные!), но не это, во-первых, описывает его сущности, а во-вторых, это касается не только буржуазии, но и всех «зависимых» классов, слоёв и фракций.

Continue reading →

by olladij

Риск реакции

[Дискуссионная статейка синдикалиста Х. Маркса в еженедельнике Jungle World от 07.04.2011. Отсюда все отсылы к предыдущим статьям по теме, которые я, конечно, переводить, не стану. Смиритесь с этим, как смирился с этим я. Кроме невразумительных высказываний о гражданском обществе, которые, может быть, в этом контексте, всё-таки имеют смысл, есть пара-тройка толковых мыслей об «арабских восстаниях».]

 

Хольгер Маркс

Без сомнения, 2011-й год займёт значительное место в истории арабского мира. Будет ли он считаться «началом новой эпохи» или «всего лишь отметкой политической нестабильности в регионе» – неясно. Можно лишь предполагать, какие формы примут перевороты, как касательно их политической направленности, как и их территориальной протяжённости. Также неясно, какую реакцию вызовут эти сдвиги в международной политике.

Верно то, что «революции бывают только без ручательства», как пишет Оливер М. Пиха (Jungle World, 08 / 2011). Широко распространённый «рефлекс анти-хаоса», как он был однажды сформулирован Рихардом Левенталем, не может быть просто отвергнут как иррациональное порождение буржуазии. Ибо спонтанность масс постоянно скрывает риск в игре действия и противодействия. Могут возникать коалиции, согласные лишь в борьбе против актёра, угрожающего их интересам. Также и хорошо организованные политические группы могут использовать возникающие властные вакуумы и тормозить прогрессивный потенциал восстания или обратить его в свою противоположность. А там, где соотношения сил неясны, не исключён и кровавый конфликт, что показывает пример Ливии.

Continue reading →

by olladij

Об идее бунта и борьбе против обустройства

Филиппе Келлерман (Graswurzelrevolution Nr. 359)

«Человек — единственное создание,

которое отказывается быть таким, какое оно есть».

Альбер Камю (1951)

«Восстания принадлежат истории. Но в определённом

смысле они избегают истории. Движение, в

котором один единственный человек, группа,

меньшинство или целый народ говорит:

«Я больше не подчиняюсь» и выступает против

воспринимаемой как несправедливой власти,

подвергаясь опасности — это движение кажется

мне необъяснимым».

Мишель Фуко (1979)

Почему люди восстают в определённый момент?

Вопрос, на который постоянно пытались ответить не только социалистические активисты и активистки. Вопрос, который благодаря актуальным событиям, прежде всего в Северной Африке, снова стоит на повестке дня.

Эти события, чьё историческое значение ещё нельзя оценить, и которые создают картину революционного домино, в котором один режим рушится за другим под натиском взбунтовавшихся масс населения, дают повод, чтобы вспомнить различные ответы — и связанные с ними концепции – на заданный выше вопрос. Следующая зарисовка не является ни анализом этих событий, ни должна создавать видимость, что мы пытаемся объяснить тамошним бунтарям, что им нужно делать.

Импульсы

Continue reading →

by olladij

«Мы избавились от диктатора, но не от диктатуры»

Репрессии в (пост-)революционном Египте

Андреас Шпек (Graswurzelrevolution Nr. 359)

7-го марта, несколько недель после ухода египетского диктатора Хосни Мубарака с поста президента, Майкель Набиль Санад написал это предложение в обширной статье в своём блоге (1). В этой статье он в деталях проанализировал роль египетской армии в и после революции и пришёл к выводу, что народ и армия «никогда не были одной рукой» – как часто говорилось во время революции.

Майкель всегда в этом сомневался. Так, он описал, к примеру, как 28-го января 2011 г., когда полиция стреляла по сотням тысяч демонстрантов на площади Тахрир, армия всегда снабжала её амуницией, когда та была расстреляна.

Едва ли это похоже на нейтралитет. Да и Amnesty Internatioтal сообщала, что во время революции активисты подвергались арестам и пыткам со стороны армии. (2) Майкель Набиль Санад тоже был арестован и подвергнут пыткам солдатами 4-го февраля, но был освобождён через 27 часов (GWR 357, март 2011).

Сомнительная роль армии может быть показана и на личностях. Так, министр обороны Мубарака, Мухаммад Тантави, является теперь председателем Высшего Совета Вооружённых Сил Египта, т.е. де факто правителем страны.

В докумантах США, которые были присланы Wikileaks, посол США в Египте описывает Тантави как «озабоченного в первую очередь национальным единством», и он «опасается, что реформы могут углубить политические и религиозные конфликты в обществе».

Говорилось, что министр обороны всегда противился политическим изменениям, т.к. опасался, что правительство может утратить из-за них свою власть. (3) Показательно также, что прозвище Тантави при Мубараке было «пудель Мубарака».

Армия в Египте также является важным экономическим фактором. Многие фирмы, особенно торгующие водой или оливковым маслом, в цементной или строительной промышленности, или в туризме, находятся в руках отставных генералов. И они теперь должны двигать революцию вперёд?

Continue reading →

by olladij

Хольгер Маркс: Самое скучное в мире

Профсоюз как средство трансформации.

К теории общественных перемен в синдикализме

Direkte Aktion Nr. 195, сентябрь / октябрь 2009

 

Дебаты о стратегиях общественной трансформации снова пользуются спросом. Прежде всего, вне-парламентские левые понемногу завязывают с привычным unisono и пускаются в поиски на ощупь. Производственные и классовые кон^фликты всё более выдвигаются в центр и смещают нарциссический принцип политики «правильного сознания». Это веяние может вполне быть понятым как признак того, что синдикалистская концепция может что-то предложить, что касается сегодняшних требований движения за эмансипацию.

Тем не менее, синдикализм часто воспринимается относительно лишённым концепций, его предположения и выводы мало известны или непоняты — это факт, который с уверенностью можно отнести к собственной недостаточной теоретической работе, которая стоит на пути у ясной артикуляции. Длившаяся десятилетиями обработка серой литературой, которая зачастую являла собой лишь канонизацию фраз и, к тому же, многократно ссылалась на (ранних) теоретиков общего, часто диффузного анархизма, оставила свои следы. Оригинальные «вклады» в теорию из специфической концепции движения синдикализма часто оставались незамеченными. Так, в современном синдикализме повсюду курсировали центральные лозунги (самоорганизация, прямое действие, федерализм и т.д.), но воспринимались как грубые и, тем самым, широко интерпретируемые оболочки.

FAU (Союз Свободных Работниц и Работников) также долго оставался под этим влиянием и лишь постепенно смог развить свой синдикалистский профиль. Кое-что ещё предстоит нагнать, т.к. оставленное наследство очень богато. Оно содержит не мало размышлений, которые во многом могли бы и марксистам нос утереть, за которыми предполагается ведущая роль в области революционной теории. Синдикализм при этом блещет, прежде всего, в области вопросов организации и теории революции, где достаточно рано курсировали факты, которые согласуются с познаниями современной социологии. Можно было бы даже сказать, что мир синдикалистской мысли несёт в себе оригинальный потенциал объяснения, который не только может помочь в лучшем понимании крушения рабочего движения в 20-м столетии, но и катастроф того времени в общем.

Конечно, синдикализм изначально не был проектом, возросшим из теории. В чём-то вроде рефлексии своего успеха, который был, в определённом смысле, «результатом долгой практики, которая возникла из условий» (V. Griffuelhes), всё же развился теоретический остов, в котором были определены значительные основные положения и механизмы действия (Oostinga, „Wir kriegen nur, wofuer wir kaempfen“, in: Degen und Knoblauch: „Anarchismus 2.0“). Если иногда это и случалось в недостаточной мере, то собственно ядро его идей остаётся незатронутым. Его поражение и его долгая маргинальность могут уменьшить интерес к нему, но содержание его, как «исторически проигравшего» необязательно неверно (что называется: «Идея была хороша, но мир был к ней не готов»).

Continue reading →

by olladij

Dykes and the Holy War ¹.

Борьба против апартеида и queer-сопротивление в Израиле и Палестине

Йосси Братал

[Считаю нужным ясно и отчётливо заявить, что всё ещё считаю, что израильские дела – это дела самих израильтянок и израильтян, и ничьи больше, что при всяких антисемитских и антисионистских заявлениях необходимо тут же аргументировать против них, а если не помогает – элементарно бить по еблету. Есть только одна достойная внимания критика израильского государства, собственно – сформулированная самими жителями и жительницами Израиля. И да – такие слова как «апартеид» и «оккупация», между прочим, часто используемые израильскими анархистками и анархистами, пусть остаются на совести автора. Так что, не прошу любить, но прошу жаловать: Йосси Братал проясняет анархистскую позицию в израильско-палестинском конфликте. – Прим. liberadio]

Как queer-анархистскому активисту из Израиля мне часто задают вопросы о действиях queer-групп или индивидов в палестинской борьбе против израильского режима апартеида. Как я могу, как queer и анархист, бороться за создание государства, в котором оккупация всего лишь будет передана в другие руки, а угнетение по новым и старым схемам сохранено? Что у нас общего с национальным движением, воспроизводящим те же националистические идеи, которые мы в нашем обществе пытаемся разрушить?

В этой статье я попытаюсь исследовать эти вопросы и затем теоретически показать из queer-анархистской перспективы, какую роль играет солидарность в общей палестинско-израильской борьбе.

Continue reading →

by olladij

Индивид, общество и государство

Эмма Голдмэн

From: The Place of the Individual in Society, Chicago: 1940.

Умы людей в смятении, т.к. кажется, что качается самый фундамент нашей цивилизации. Люди теряют веру в существующие учреждения, а наиболее сообразительные понимают, что капиталистический индустриализм работает против целей, которым он, якобы, служит…

Мир не уверен в выборе путей выхода. Парламентаризм и демократия переживают упадок. Спасение усматривается в фашизме и других формах «сильного» правительства.

Борьба противоположных идей, происходящая сейчас в мире, включает общественные проблемы, требующие немедленного решения. Благоденствие индивида и судьба человеческого общества зависят от правильного ответа на те вопросы. Кризис, безработица, война, разоружение, международные отношения и т.п. – среди тех проблем.

Государство, правительство с его функциями и властью, является сейчас объектом живого интереса для каждого мыслящего человека. Политическое развитие во всех цивилизованных странах принесло этот вопрос в дом. Должны ли мы иметь сильное правительство? Предпочтительнее ли демократия и парламентское правление, или фашизм того или иного толка; диктатура — монархическая, буржуазная или пролетарская — является ли решением для болезней и трудностей, навалившихся сегодня на общество?

Иными словами, лечить ли нам болезни демократии ещё большей демократией, или мы должны разрубить гордиев узел народного правления мечом диктатуры?

Мой ответ: ни то, ни другое. Я против диктатуры и фашизма, равно как я против парламентских режимов и так называемой политической демократии.

Нацизм справедливо называют атакой на цивилизацию. Эта характеристика применима также и ко всякой форме диктатуры; в самом деле, ко всякому угнетению и принудительному авторитету. Ибо что такое цивилизация на самом деле? Весь прогресс, в сущности, был расширением свобод индивида с параллельным сокращением авторитета, наложенного на него внешними силами. Это подходит как к сфере физического, так и к политическому и экономическому существованию. В физическом мире человек дошёл до того предела, когда он подчинил силы природы и заставил их служить ему. Примитивный человек вступил на дорогу прогресса, когда он впервые зажёг огонь и так победил тьму, когда он заковал ветер и обуздал воду.

Какую роль играл авторитет или правительство в человеческом стремлении к улучшению, в изобретении и открытиях? Вообще никакой, или, по крайней мере, никакой полезной. Это всегда был индивид, который создавал каждое чудо в этой сфере, и обычно супротив запретов, преследований и вмешательств авторитетов, человеческих или божественных.

Подобным же образом, в политической сфере путь прогресса лежит во всё большем удалении от авторитета племенного вождя или клана, от князя и короля, от правительства, от государства. Экономически, прогресс означал всё большее довольство для всё большего количества людей. В культурном плане, он обозначал результат всех других достижений – большую независимость, политически, умственно и психически.

Continue reading →

by olladij

Убийство животных и убийство людей, вегетарианство и пацифизм

Магнус Швантье (1916)

 

Движение за мир не находится в таких родственных отношениях ни с каким другим этическим движением как с вегетарианством.

Самой сильной движущей силой обоих движений является отвращение к жестокости, уважение перед жизнью. Некоторые пацифисты, однако, отвергают войну, в первую очередь, из-за её экономического вреда, или стараются, как минимум из соображений тактических, чтобы завоевать широкие массы, в своей агитации указывать сначала на бесславные экономические последствия войны. Также и вегетарианство ценится его приверженцами, в первую очередь потому, что они усматривают в употреблении мяса причины экономического бедствия; ещё больше число тех, кто отвергает потребление мяса из-за вредоносного воздействия на здоровье. Но неоспоримо всё же то, что самые многочисленные и именно самые активные борцы движения за мир и за вегетарианство движутся в своей борьбе отвращением перед убийством; в особенности великие люди, которые основали оба движения, всегда объявляли своё неприятие жестокости и насильственности своим сильнейшим импульсом действия.

Вегетарианцы и пацифисты должны, поэтому, рассматривать друг друга как союзников. Всякий прогресс одного из обоих движений должен вести вперёд и другое. Пока большинство считает массовое убийство в войне неизбежным, или даже рассматривает войну как пробуждение самых высоких добродетелей, столь же долго им будут непонятны и этические учения вегетарианства. С другой стороны, привычка потреблять пищу, приготовляемую посредством забоя животных, должна ослаблять и отвращение перед резнёй на поле боя. Если люди ежедневно видят в мясных лавках кровавые, разрезанные, лишённые кожи, выпотрошенные туши животных, и привыкают к тому, чтобы класть в рот эти вызывающие в каждом чувствительном человеке трупы, то этим самым их самые возвышенные чувства должны притупляться как у редких варваров нашего времени. Пока многие люди воспринимают охоту на животных не как «неизбежное зло», а как «благородное развлечение», столь долго и нас не должно удивлять, что при возникновении споров между государствами во многих людях просыпается и жажда военных приключений и жестокостей и тем самым увеличиваются стремящиеся к войне силы.

Continue reading →