Разум и история у Маркса

Вольфганг Порт, 1978

Если бы мне пришлось оценить в какой форме представляются отношения разума и истории у Маркса, я бы сказал следующее: капиталистические отношения считаются у Маркса неизбежным злом, т.к., очевидно, без их достижений не возможно объединение свободных людей.

Если Маркс упоминает эти достижения, то он делает это в самых великолепных пассажах с утончённой сдержанностью: «Это было сказано и должно быть сказано…» или он использует английский язык. То, что ни один путь не провёл мимо капитализма, до отчаяния отдаёт идиотизмом и в конечном счёте столь же непостижимо, как и вся история, но это, тем не менее, так.

Лишь под покровом закона стоимости люди начали производить всеобщее богатство. То, что они не обладали этим богатством испокон веков, навсегда останется непостижимым, и лишь религии своим обманом оправдывали и обосновывали эту вопиющую глупость.

То, в конце концов, что не более разумные производственные отношения, чем именно этот террористический, уничтожающий людей капитал, привёл людей к созданию материального базиса объединения свободных производителей, в свою очередь, является горьким фактом, который хотя и нужно признать, но едва можно понять. Поэтому я не стал бы говорить об исторически неотвратимых вещах, ибо такие разговоры подразумевали бы управляющий историей разум, что почти граничило бы с ясновидением.

Предполагая капитал, мы должны, например, осознать так называемое первичное накопление как неизбежный процесс. Но сам капитал в мировой истории столь же мало неизбежен, насколько его нельзя было бы не объяснить логически из его предпосылок. Знаменитое высказывание, что ключом к анатомии обезьяны служит анатомия человека, следует понимать таким образом, что анатомия обезьяны была бы иной, если бы людей не было или они были бы другими, и высказывание это нужно, прежде всего, понимать так, что анатомия человека не вытекает логически из анатомии обезьяны. Continue reading “Разум и история у Маркса”

Вольфганг Порт о духе погромном

Люди видят, что шансы принадлежать к happy few уменьшаются. Они догадываются, что вопрос больше не в том, кто окажется в нищете, а что альтернатива такова — либо все, либо никто. Они чувствуют, что их собственное существование строится на принципах, упразднения которых они требуют. Вопрос в том, будут ли подогнаны условия под людей, или к актуальным условиям будут приспособлены люди, что будет означать их обнищание, изгнание, выдворение. Если бы в этом вопросе существовала некая линия, её требование звучало бы: открытые границы.

Это было бы ни разу не уютно. Прибывшие не были бы чрезмерно милыми людьми. Они принесли бы с собой не культуру, а ненависть и голод. Они поставили бы это общество перед альтернативой — хочет ли оно измениться или потерпеть крах. Но перед этой альтернативой оно стоит и так. Точно лишь то, что ничто не останется неизменным. Все боятся будущего. Страх усиливается депортациями, нищетой за заборами (лагерей), а не открытыми границами. […] Местных пугает не присутствие румынских цыган, а обращение с ними, т.к. оно показывает каждому, что с ним может случится, если он скатится ещё немного вниз. Люди были бы благодарны, если бы их силой принудили к достойному обращению с цыганами. Это дало бы им уверенность, в которой они сейчас так нуждаются.

Так писал старый мизантроп Вольфганг Порт в своём эссе «Прощание без слёз» в 1993-м году по поводу погромных настроений и вполне очевидных погромов в ФРГ и позорнейшей ревизии законов о беженцах при (со)участии СДПГ. И был прав тогда, и остался невероятно и позорно актуален двадцать лет спустя. Не та правота, которой можно было бы гордиться 20 лет спустя, после того как она была высказана…