Герхард Шайт о первичном и вторичном пост-нацистском сознании

[Герхард Шайт, один из теоретиков так называемого «антигерманского» течения, рифмует друг с другом европейских новых правых, Андерса Брейвика, исламистских террористов и левых/леволиберальных «друзей мира во всём мире». Первую часть, где он подробно рассматривает правый популизм на примере австрийской FPÖ при Йорге Хайдере и после него, я выпустил. Кстати, на Лiва Справа есть весьма интересный текст о левом антисемитизме. Enjoy! – liberadio]

Зависть преступника-одиночки к сообществу, готовность к раскаянию в коллективе.

Герхард Шайт

[…]

Труд или джихад

Разговоры об исламофобии куда более хитры, чем это представляется в некоторых «анти-немецких» прописных истинах. Они служат, с одной стороны, как оклеветыванию евреев как теперешних антисемитов, так и, с другой стороны, они рассчитывают на то, что ненависть к мусульманам существенно отличается от ненависти к прочим иммигрантам и меньшинствам. Но просто утверждать обратное и говорить, что с мусульманами тут обращаются не иначе, чем с другими иммигрантами, и это просто уже известный расизм или уже многократно упоминавшаяся ксенофобия, которой их встречают, автоматически не замечает того, что мусульмане вполне воспринимаются фальшивыми врагами ислама как политическое целое. Поэтому вопрос должен звучать так: каким образом, на основании каких предпосылок они воспринимаются как единая политическая группа?

То, что считается ксенофобией или расизмом, всегда объясняется вполне определённым сознанием, а в обществе, которое возникло непосредственно из массового убийства евреев, это сознание возникает не независимо от этого, а, более того, само является моментом соглашения с результатами национал-социалистического уничтожения. Сделать эту связь, которую всё ещё необходимо разъяснить как пост-нацизм, совершенно неузнаваемой — для этого ведутся тоскливые дебаты в «Hart aber fair» и «Konkret», «Deutschlandradio» и «Свободных радио», в «Club 2» и «Phase 2» о том, какими являются отдельные предрассудки, от которых следует избавиться демократически настроенным гражданам или антирасистски настроенным товарищам. Итог, каким он и должен уже оказаться, может в политически-корректной манере состоять только из определений, и поэтому повсюду пытаются наиточнейшим образом отделить друг от друга расизм, антисемитизм, антимусульманский расизм и антисемитский ислам и т.п., а также наоборот, определить поле их пересечения, только чтобы ни в коем случае не заикнуться об общем целом. Continue reading “Герхард Шайт о первичном и вторичном пост-нацистском сознании”

Два пути ведут направо

Штефан Григат в Jungle World Nr. 19, 9-го мая 2013

HUNGARY HUNGARIAN GUARDВ одном они схожи: все европейские право-экстремистские и право-авторитарные партии поддерживают настроения, при которых убийственные движения вроде против цыган в Венгрии и против беженцев в Греции становятся чем-то нормальным в сотрясаемом кризисом Евросоюзе. Но разница есть: открыто антисемитская и расистская партия Jobbik представляет традиционный антисемитизм и расизм. Она не хочет, да и не должна стараться выйти из тени национал-социализма, либо из тени венгерского прото-фашизма авторитарно правившего вплоть до 1944-го года «разрушителя империи» Миклоша Хорти.

Пример NPD (Национал-демократической партии Германии), продвигающей в ФРГ похожую политику, однако, показывает, что в Западной Европе на национальном уровне таким образом достичь успехов нельзя. Так что, сравнительно успешные право-радикальные партии, такие как FPÖ (Свободная Партия Австрии), Front National при Марин ле Пене и бельгийская Vlaams Belang пытаются частично модернизироваться — но не в том смысле, что они просто замещают антисемитизм травлей против живущих в Европе мусульман. Continue reading “Два пути ведут направо”

Правый популизм: уродливый оскал Европы

Автор: Wienerblut

Невероятная и бессмысленная бойня, произошедшая в Норвегии, ясно дает нам понять, что «другая Европа» все еще жива — и, очевидно, настроена куда более воинственно, чем мы думали. Террорист из Осло долгое время был членом право-популистской Прогрессивной партии Норвегии, которая использует агрессивную антииммигрантскую и исламофобскую риторику.

Популизм? Против «тех сверху» и «тех снизу»

Что, собственно, означает термин «популизм»? В газетах и комментариях на телевидении он обычно означает нечто-то негативное. Когда о высказывании политика говорят или пишут что: «Это популистское требование!» то, как правило, под этим подразумевается, что само высказанное требование невыполнимо, что человек, высказавший его, не может серьёзно править, что он выдаёт лишь звучные фразы, но не будет воплощать их в жизнь и он интересуется скорее своей популярностью в еженедельном рейтинге политиков, а не реальным решением вопроса.

Популизм задействует дискурсивную технологию, набор методов и схем коммуникации, которые используют для достижения главнейшей цели — набрать голоса избирателей. Он не привязан к какой-либо идеологии, т. е. возможен как левый, так и правый популизм. В Европе однозначно доминирует правый вариант, отличающийся особенной воинственностью и агрессивностью, т. к. правый популизм жёстко выступает против иммигрантов и против «видимости» ислама в Европе. Эта враждебность всегда связана с противостоянием правящему сегодня истеблишменту и с требованием «минимального», но строгого государства: меньше бюрократии, но больше полиции. Continue reading “Правый популизм: уродливый оскал Европы”

Сепаратизм и национализм в Европе

Pайнер Трамперт в Jungle World Nr. 48, от 29-го ноября 2012

Идея Соединённых Штатов Европы и националистический сепаратизм неслучайно всегда дополняли друг друга. Когда возникали нации, движение капитала и современная идея государственности шли рука об руку. Фабриканты и торговцы могли положиться на тот дух, который с флагами, мифами и мужскими хорами стремился объединить «различные провинции с различными (…) правительствами и таможнями в единую нацию», как это говорится в «Коммунистическом манифесте». Вскоре национальная самодостаточность сменится «всесторонней зависимостью наций друг от друга». Пруссия не собиралась вышвырнуть Шаумбург-Липпе из-за долгов из «Германского союза», а Виктор Гюго провозгласил на конгрессе пацифистов, что «вскоре Соединённые штаты Америки и Соединённые штаты Европы протянут друг другу руки». Вышло по-другому. Европа содрогнулась от конкуренции между нациями и начатых Германией войн, от её геноцида и мегаломанского стремления «германизировать» Европу.

Намерение взять Германию под контроль, завистливый взгляд в сторону США и желание мира периодически наводили на размышления об объединении Европы. Но Европа никогда не горячила умы так, как нация. Сегодня европейский капитал взрывает границы национальных государств, но актуальное сознание липнет к нации или впадает в государственную раздробленность. Во время югославской войны баски вывешивали в окнах хорватские флаги — за кусочек этнической почвы не жалко ни выстрела. Распад наций становится привычным. Чехословакия распалась на две, Советский Союз на пятнадцать, Югославия — на шесть государств. Кандидатами на распад являются Испания, Великобритания и Бельгия. «Нация» некогда означала объединение двойных государств, сегодня желание собственной нации означает распад государства.
Continue reading “Сепаратизм и национализм в Европе”

Die Superpräsenz

Alexej Zvetkow

Stand up as you would for the Marseillaise or God Save The King.

Stand up, as if the Flag were before you. Or as if you were in the presence

of Dada, which signifies Life, and which accuses you of loving

everything out of snobbery if only it is expensive enough.

Francis Picabia, „Manifeste cannibale“ (1920)

In Gesprächen über Emanzipation gilt die wichtigste Frage dem Subjekt. Wer eigentlich emanzipiert sich, und von was? Es muss eine genaue Adresse genannt werden. Selbst wenn die Emanzipation, d.h. Aufhebung der Entfremdung in ihren ökonomischen, herrschaftlichen und symbolischen Formen möglich ist, wer ist zu ihr fähig?

Das zu Ende gegangene Jahrhundert kennt genügend Beispiele, damit mensch behaupten kann: die Befreiung der gigantischen Kollektive, in denen Selbstverwaltung aufgrund ihrer Größe nicht möglich ist, wurde zur größeren Sklaverei für Mitmenschen und zur Niederlage für diese neuen holprigen Systeme selbst, die nicht in die postindustrielle Landschaft des Lebens passen. Die sich befreiende Nation, die Klasse, der zivilisatorische Typ, der „kulturelle Raum“ – das war alles zu viel, der Körperumfang solcher Modelle widersetzt sich der Levitation, die die Freiheit bestätigt. Es kam entweder zu einer roten Diktatur oder zu einem braunen Reich.

Die umgekehrte Extreme, die aus der oben genannten Beobachtung entsteht, ist der klinische Individualismus, der übertriebene Kult allgemeiner „Besonderheit“, der „Einzigartigkeit“ und das „Fehlen allgemeiner Rezepte“ – eine Wonne für Infantile aller Zeiten und Epochen. Ein Mensch, eine abgesonderte Persönlichkeit, eine tätige Seele, ein experimentierendes Bewusstsein – das ist zu wenig für das Befreiungsprojekt.

Die Hoffnung, dass die Entfremdung durch gigantische soziale Mechanismen überwunden wird, brachte im vergangenen Jahrhundert Totalitarismus in all seinen uns bekannten Varianten hervor. Das Vertrauen auf den „einsamen rebellierenden Helden“, der nach der unaussprechlichen Erfahrung einer wahren Existenz sucht, führte viel zu viele wenn nicht zum Selbstmord, dann zum Psychiater. Der totalitäre Optimismus, der die Welt erschreckend einfach und grausam macht, und der liberale Pessimismus, der durch die Unmöglichkeit, alleine auf die Qualität des Daseins einzuwirken, entsteht – das sind Szilla und Charybdis eines jeglichen radikalen Projektes. (1) Continue reading “Die Superpräsenz”

«Он был намного меньше»

Ливия после смерти Каддафи

(Комментарий Йорна Шульца в Jungle World, Nr. 43, 27.10.2011)

Тарек Заваби был немного разочарован. «Он выглядел не так, как я его себе представлял. Он был намного меньше». «Предводитель революции» Муаммар аль-Каддафи 42 года подряд производил в Ливии впечатление, что он «больше, чем сама жизнь». В морге Заваби, как и многие жители Мисраты, находившейся многие месяцы под обстрелом войск диктатора, лично убедиться в том, что Каддафи действительно мёртв.

Многодневное public viewing не было особенно элегантным, но кто посещает выставки вроде «Миры тела» или рассматривает мумии и утопших в болтах в музеях, не имеет особенных причин возмущаться по поводу «варварских арабов». Очевидно, Каддафи растреляли после взятия в плен. Для диктаторов это относится к профессиональному риску. Кроме того, обстоятельства его смерти должны быть расследованы независимой комиссией — процесс, на который можно было бы ориентироваться и на Западе, что касается нераскрытых смертей в полицейских изоляторах.

Больше беспокойства вызывает то, что в споре о трупе Каддафи некоторые повстанцы не считают себя связанными приказами переходного правительства. Не стоит рассматривать это как признак грядущей гражданской войны, по крайней мере, недавно можно было прояснить, что политика командует ружьём, а Каддафи был похоронен. Но иначе, чем в Египте или Тунисе, революционеры Ливии стоят перед задачей строительства с нуля. Continue reading “«Он был намного меньше»”

«Den Krieg wollen nur die Politiker»

Pjotr Rausch

[Ein etwas älterer Text eines russischen Anarchisten zum Tschetschenischen Krieg, der vielleicht an manchen Stellen etwas skurill scheinen mag – es wird ja schließlich u.A. Partei für “islamistische Terroristen” ergriefen, ansonsten aber sehr interessante Gedanken zur Staatlichkeit und zum Krieg enthält.]

Das ist beinahe eine der Hauptlosungen der endlich beginnenden Antikriegskampagne. Und sie scheint nicht gut gewählt zu sein. Eigentlich ist es ein Problem bei fast allen Losungen. Wenn mensch im Wort „noch“ („ещё“ – A.d.Ü.) fünf Fehler machen kann, so wundert mensch sich, wenn sich nicht deutlich mehr Fehler in sechs Wörtern finden. Was ist das aber, was uns als Fehler scheint?

Auf den ersten Fehler haben wir bereits hingewiesen – wenn jemand kapiert hat, dass die Kriegsproblematik ihn oder sie betrifft, wäre es nicht schlecht, wenn er oder sie auch kapieren würde, dass das ein politisches Problem ist. Nehmen Sie an einer Aktion, die eine bestimmte Einstellung gegenüber dem Krieg demonstriert, oder unmittelbar an kriegerischen Auseinandersetzungen teil, mischen Sie sich in politische Ereignisse ein. Ihre aktive und bewusste Teilnahme bedeutet, dass Sie einE PolitikerIn sind. Die Losung aber, um das Wort im negativen Kontext zu benutzen, zielt darauf ab, dass es angeblich eine Kaste geben soll, die sich mit solchen Fragen professionell beschäftigt und gleichzeitig vollkommen pervertierte Interessen hat, die fatalerweise mit den Interessen der Mehrheit nicht übereinstimmen. Das heißt dann, dass die große Mehrheit der Bevölkerung aus apolitischen humanistischen Pazifisten besteht, die aus absolut unerklärlichen Gründen einer Clique blutrünstiger Kannibale erlauben, etwas mit sich zu machen, was den Menschen gar nicht gefällt. Leider ist es in Wahrheit noch wesentlich schlimmer. Continue reading “«Den Krieg wollen nur die Politiker»”

Russland: Land unter Füssen

(Dieser mittlerweile ein Jahr alte Text ist ein Kommentar des russischen anarchistischen Autors Herbert Maridze, der sich mit der Reaktion des russischen Premiers Vladimir Putin auf die Brände, der gegenwärtigen Lage in Rußland und mit der Kampagne der Behörden gegen AntifaschistInnen und UmweltschützerInnen befaßt. Wurde hier nur “umformatiert” und etwas leserlicher gemacht.)

Ja, da haben wir es – Rußlands wichtigstes Nachrichtenthema ist der Wetterbericht. Darauf haben wir lange warten müssen, und wir werden es überleben. Wären wir religiöser, würde ich jetzt sicher darauf hinweisen, daß diese mittägliche Dunkelheit in Moskau und das Zähneknirschen uns zeigen soll, was den Tyrannen und ihren Helfershelfern noch bevorsteht. Oder wenigstens bevorstehen sollte… Es ist nämlich so, daß die – jedenfalls die Klügsten und Gefährlichsten von denen – genau wissen, was sie zu erwarten haben. Sie haben bereits eine Ahnung, was es heißt, wenn das Land plötzlich anfängt zu brennen – in großer Tiefe, wo keine Macht hinreicht. Das ist so doll metaphysisch, Alter, da steigst du in jedes Flugzeug, nicht nur eins zur Feuerbekämpfung. Laß sich doch das ganze Internet über dich lustig machen, laß doch ruhig alle wütend werden, das öffentliche Gewissen wird das Image eines Mannes genau registrieren, der sich nicht hinter den Rücken von Robocops versteckt, falls die Nieten in Ryazan mal wieder alles vermasseln, sondern der das gottverdammte Land zur Not auch noch selbst wässert und sich daran selbst aufgeilt – aber so, daß auch nicht das leiseste Rauchwölkchen zu bemerken ist. Also gibts nur Wasser und Sumpf. Also gibts nicht mal Gras, sondern nur die Kameras von CCTV.

In was für einer Gesellschaft leben wir denn? Einige werden sicher die Gesellschaft des Spektakels erwähnen, wenn sie in die Glotze schauen, einige werden es plötzlich eine Konsumgesellschaft nennen. Aber hier ein typisches Beispiel. Zwischen den Hauptstädten einiger Länder wird eine mautpflichtige Autobahn gebaut. Aufgrund direkter Anordnungen des Premierministers wurde eine der wenigen verbliebenen Waldflächen der Hauptstadt für diese Autobahn geopfert. Es kommt zu andauernden merkwürdigen Angriffen auf die VerteidigerInnen dieses Waldstücks, die innerhalb der Legalität agieren – und die Polizei ist offenbar absolut unfähig, diese aufzuklären. Eine ausländische Firma hat den Bau übernommen, aber die Baustelle wrd von ultra-rechten Fußballfans bewacht. Alle diese Zutaten mischen sich willig zu einer Mahlzeit mit ganz einfachem Geschmack – große Firmen, repressive Staatsorgane und marginale faschistische Gruppen verbinden sich ganz natürlich zur Unterstützung von Spitzenbeamten und in Opposition gegen AnwohnerInnen und UmweltschützerInnen. Continue reading “Russland: Land unter Füssen”

“Долой антифа!”

(набрёл случайно на свои старые переводы из Jungle World, забираю к себе и вывешиваю для потомков)

Образ врага нацистов мешает нам рассмотреть их политические взгляды и центр общества, откуда они происходят. Среди леваков часто можно встретить очень занятное увлечение, а именно обсуждение вопроса о том, кто, собственно, более искренне придерживается левых взглядов, кто левее и кто всем левакам левак. Должно быть, в этом есть какой-то смысл, да и дело действительно увлекает, так как никто ведь не откажется от участия в таких дискуссиях? Но кто же является – и данный вопрос отнюдь не уходит от темы, раз он опирается на ту же схему левых и правых – собственно, нацистом?
После нападения на немца африканского происхождения в апреле этого года в Потсдаме СМИ, политики и антифашисты принялись обсуждать именно этот вопрос. Являются ли нападающие нацистами даже том случае, если они не числятся в зарегистрированной правоэкстремистской организации? Не достаточно ли для этого вращатья в кругах националистов с физиономиями драчунов и расистских гопников-хулиганов? Подпадает ли нападение по расистским мотивам под определение как нацистское, если нападающий придерживается явно фашистских взглядов, или немецкий глава семьи также может считаться нацистом, если он спонтанно, выпив очередную кружку пива, решил придать своей враждебной к иностранцам обиде материальное выражение? Continue reading ““Долой антифа!””

Шанс для Ближнего Востока

Томас фон дер Остен-Закен в Jungle World Nr. 35, 01. 09.2011

Всё началось в начале февраля в нечёткого видео: там были несколько людей, протестовавших в Мисрате против слишком высоких цен на жильё. Несколько дней спустя была провозглашена «ливийская революция». Тогда никто не хотел воспринимать это всерьёз. Кто знал хоть что-то о Ливии, кроме того, что там больше 40 лет парвит Муаммар аль-Каддафи? Затем, к изумлению большинства арабов действительно началось восстание против «брата-предводителя», и впервые за десятилетия Ливия находилась в центре мировой общественности. Ливийские повстанцы создали при этом не только свою собственную эстетику где-то между «Mad Max» и испанской гражданской войной, сопровождаемую революционным рэпом, но им удался и трюк, которым они поставили как НАТО, так и Арабскую Лигу на свою сторону.

Шесть месяцев спустя Баб Завия, штаб клана Каддафи, пал, Триполи — большей частью под контролем оппозиции. Фотографии, однако, напоминают менее массовые демонстрации в Тунисе и Египте, чем падение Багдада. По разрушенным и сожжённым в боях улицам жители стремились теперь как к дворцам и виллам правящей клики, так и к пыточным камерам центрального здания тайной полиции. Ливийский Абу Граиб называется Абу Салим, резиденции семьи Каддафи в их безвкусной помпе были похожи на дворцы семейства Саддама Хуссейна.

Однозначно судьба этого типа особенно жестокого и страдающего манией величия арабского диктатора была решена, когда первая телекамера снимала невероятно дорогой китч, дурное искусство и позолоченные ванны в жилищах правящего клана, а затем ужас и нищету казнимых и пытаемых в непосредственно близких зданиях тайной полиции. Continue reading “Шанс для Ближнего Востока”